В это время к нему приблизились собачьи упряжки. Что произошло дальше — так навсегда и останется тайной. Кажется, несчастный Уилли завяз в сугробе. Обезумевшие от голода псы одной упряжки опрокинули свои сани и вмиг очутились на спине лошади — ни дать, ни взять стая диких волков. Гран и Уилли оказали мужественное сопротивление, собаки были отогнаны, но Уилли появился в лагере без саней, весь в кровоточащих ранах.
После ленча нам удалось проделать всего лишь три четверти мили — слишком устали лошади, да иначе и быть не могло. На следующий день с трудом прошли семь с половиной миль, причём Дядя Билл и Скучный Уилли двигались медленно и часто останавливались. Уж очень глубокий был снег. Пони быстро слабели, и мы понимали, что ещё не научились правильно обходиться с ними на Барьере; вид у них был измождённый, их мучил голод, его явно не мог удовлетворить отведённый рацион; осенние холода отнимали у лошадок последние силы. Ещё один день мы шли вперёд при температуре -20° [-29 °C] и лёгком ветерке, затем на широте 79°29′ решили заложить склад — он стал известен под названием «склад Одной тонны» — и возвратиться назад. В свете последующих событий{68} важно отметить, что склад этот представлял собой всего-навсего накат из снега со сложенными под ним провиантом и керосином, над которым развевался флаг на бамбуковом древке. Со склада Одной тонны земля видна только в очень ясную погоду, и от мыса Хат его отделяют 130 географических миль.
Целый день мы занимались тем, что складывали в кучу провизию, керосин, прессованное сено, овёс и всё необходимое для предстоящего похода к полюсу общим весом около тонны.
Скотт был удовлетворён результатами, да и действительно, в этом складе можно было нагрузиться всем нужным и уже отсюда с полной выкладкой идти на штурм полюса.
Для возвращения на зимнюю базу партия снова была разделена на две. Скотту не терпелось получить на мысе Хат сообщение о высадке партии Кемпбелла на Землю Короля Эдуарда VII, которое должна была доставить «Терра-Нова» на обратном пути в Новую Зеландию. Он решил сделать быстрый рывок к мысу Хат, с двумя собачьими упряжками, одной из которых правили бы он и Мирз, а другой — Уилсон и я. Боуэрса же он оставлял за главного для перегона пяти пони, выстроенных в одну линию друг за другом; ему в помощь были приданы Отс и Гран.
Груза у нас было так мало, что Титус решил: лошадям будет легче делать дневной переход без привала, зато потом дольше наслаждаться отдыхом. Таким образом, мы пропускали ленч и обедали поплотнее на привале. Свежие следы были видны ещё достаточно отчётливо, и это избавляло нас от необходимости сверяться по компасу, процедуры очень трудной, из-за того что нужно не меньше минуты стоять неподвижно в ожидании полной остановки стрелки компаса. Наш поход был удивительным: снежная мгла все отдалённые предметы скрывала, а все ближние — увеличивала до гигантских размеров{69}. Хотя мы шли по совершенно плоской равнине, никак не могли отделаться от ощущения, что местность вокруг нас то подымается резко вверх, то опускается до глубоких выемок. Вдали вдруг появлялось стадо коров, но я думал: «
Но нам они часто кажутся огромными хребтами, пока не ступишь на них ногой. Прошагав 10 миль, впереди, приблизительно в миле от нас, заметили среди мёртвой белой пустыни маленький чёрный треугольник — там собачьи упряжки сделали привал. Мы уже были довольно близко, когда они сняли лагерь и торопливо погрузились. По-моему, это выглядело довольно глупо и напоминало сказку о быстроногом зайце и черепахе. И всё-таки мы двигались с неплохой скоростью, и Скотт был приятно удивлён тем, что Скучный Уилли идёт так хорошо. Собаки ринулись вперёд, а через 12 миль мы достигли гурия Пагода, где нам оставили тюк фуража.
Здесь мы поставили палатку и поспешно, как только могли, соорудили валы для защиты наших животных от холодного пронизывающего ветра. Уилли, который вёл себя хуже всех, старался упереться в эту снежную стену крупом и разломать её. Что же касается моего пони, то мне пришлось ставить заслон вне пределов его досягаемости, ибо он желал во что бы то ни стало съесть его и начинал с самого низа. Он упорно сдвигал нижнюю глыбу, пока всё строение не рушилось. Сердиться на глупых тварей бесполезно: Титус утверждает, что лошадь не способна к логическим рассуждениям, — оставалось одно: строить заново и подальше от пони.
