Аксим сжал руку в кулак и протиснул её сквозь створки ее влагалища. Смазки было достаточно, а размеры такие, что его рука свободно ходила внутрь и наружу, вниз и назад.
— Да-а-ааааа! — закричала троглодитиха, руку Аксима сжало в пульсирующие тиски, и спазм сотряс всё её странное тело.
Вечером матку Аксинью снова привезли, и Аксим оказался на перроне.
— Мужчина, новый мужчина, — говорили самки. — Пусть только он будет с ней.
Мужчины покорно встали кругом, не спеша к заветному лону. У них и так хватит работы помимо этого — после успешного оплодотворения самки возбуждённый улей будет требовать удовлетворения. Аксинья раздвинула ноги, Аксима вдавило в жерло, жаждущее семени.
Андроид почувствовал некую неловкость — он уже понял, что от него ожидают успешное отцовство, которое он не в силах дать. Он чувствовал вину. Словно коварный жук в муравейнике, замаскировавшихся под одного из них, Аксим пользовался их благами, выполняя свою функцию, но не мог даровать им новую жизнь. Он забился бессмысленным отбойным молотком, неистовым дятлом в дупле разврата, Аксинья трепетала под ним, сдавливая могучими коленями его плечи, наконец, кончила, выплеснув на пол станции пустую влагу. Руки рабочих самок шарили по платформе, искали, но ничего не нашли.
— Не получилоссь… не в этот раз…
Снова ночь, снова день, снова секс с Аней и Светой, вернувшейся с каких-то дальних работ. На этот раз они потребовали трахать себя в зад — это Аксиму не сильно нравилось. Но зато нравилось им, и этого было достаточно роботу, запрограммированному нести удовольствие. Снова вечер, снова секс с Аксиньей, снова чувство вины перед неудовлетворённой толпой.
На пятый вечер по залу разнёсся шёпот:
— Бракованный… плохой мужчина… утилизовать… биореактор.
Ночью четыре руки подхватили его. Он принялся брыкаться и сопротивляться, но вскоре понял, что это Аня и Света.
— Тссс… — сказали они.
Они долго несли его по коридорам, вдоль плантаций крыс, вдоль свалок из отходов, вонючих стоков и тёмных закутков их странного мира, затем карабкались по длинным лестницам наверх, пока наконец он не увидел круглую дыру в потолке, из которой бил яростный, уже позабытый свет.
Солнечный свет.
— Иди… Ты ссвободен.
Он полез наверх, в не менее пугающий и жестокий, но более привычный для него мир. Голый, уставший, истерзанный. Следом в дыру полетела его одежда, заботливо прихваченная самками.
На миг он оглянулся вниз, в глубину тьмы, где прятались от смертоносных солнечных лучей две его странные подруги, и сказал:
— Спасибо. И… прощайте.
Не смотря на то, что по карте пещер и канализаций спасительный люк выходил в центр Чайна-Тауна, вокруг Аксима был только лес.
Ни зданий, ни улиц, ни людей. Лес, лес и еще раз лес.
А когда под ногами у Аксима захлюпало, он понял, что заблудился.
Совершенно понятно, что если держать солнце справа… и ещё на четыре градуса… но — тщетно. Аксим пригнулся, пропуская над головой ветку, буйно поросшую мхом. Зеленые бороды спускались до самой земли, а во вмятинах от его ступней мгновенно собиралась вода.
Он заблудился. Странное ощущение.
Сперва Аксим провёл стандартный тест системы. Зеленые и желтые метки успокоительно мигали перед его внутренним взором, но… «Вот именно что — но!» Компас неумолимо указывал прямо на низкое солнце. А вот именно этого быть никак не могло. «Хорошо же…» Отключив компас, чтобы не отвлекаться на лишние данные Аксим пересчитал свой маршрут по солнцу, потом — исходя из данных гироскопа… потом — по моху на деревьях. Мох был со всех сторон.
Пошёл мелкий дождь.
В радиодиапазоне сперва были слышны щелчки, потом грубый мужской голос отчетливо сказал: «Бусяки моченые». И замолчал. Аксим попытался нащупать в эфире ещё что-то, но обрывок пойманной морзянки не помог ему сориентироваться на местности, а попытка расшифровать сообщение только завесила компьютер в попытке понять причём тут — там. WiFi, который робот попытался поймать уже совсем от отчаянья, неожиданно показал уверенные две палочки. Аксим приободрился, там более что какие-то десять шагов в сторону — и палочек стало меньше…
«А где меньше, туда нам не надо»… — своей логикой Аксим заслуженно гордился.
И он пошёл искать больше палок.
Через хлюпающюю под ногами грязь, по корягам, выворачивающимся из-под бурой листвы, сквозь камыши…
«Ну что ты, глупышка… ну что ты…» голос мог бы быть приятным, если бы не странное эхо, порождаемое каждым словом. Словно великан сдерживался, из последних сил, пытаясь говорить негромко.
Аксим выглянул из-за дерева.
