Аналогичный результат получается и в том случае, если сравниваются различные французские
департаменты. Распределив их на восемь категорий в зависимости от их смертности — самоубийств, мы
констатировали, что группы эти сохраняют тот же порядок по отношению к разводу и раздельному
жительству супругов.
Установив это состояние, постараемся объяснить его.
Исключительно для памяти мы приведем сначала то объяснение, которое дает нам в общих чертах М.
Бертильон. По его убеждению, число самоубийств и разводов варьирует параллельно, потому что и то, и
другое явление зависят от одного фактора большего или меньшего количества плохо уравновешенных людей.
В самом деле, говорит он, в стране тем большее количество разводов, чем больше число невыносимых
супругов. Эти последние встречаются чаще всего среди людей неуравновешенных, с дурным,
неустановившимся характером, темперамент которых в той же степени предрасполагает их к самоубийству; поэтому параллелизм этих двух явлений объясняется вовсе не тем обстоятельством, что развод сам по себе
имеет влияние на наклонность к самоубийству, но их общим происхождением из одного источника, который
они только разным образом выражают.
Совершенно произвольно и бездоказательно, однако, связывать таким образом развод с известными недо-
статками психопатического характера: нет никакого основания предполагать, чтобы в Швейцарии было в 15
раз больше людей неуравновешенных, чем в Италии, и в 6 или 7 раз больше, чем во Франции, а между тем
развод в первой из этих стран встречается в 15 раз чаще, чем во второй, и приблизительно в 7 раз чаще, чем в
третьей. Кроме того, мы теперь прекрасно знаем, насколько чисто индивидуальные причины играют слабую
роль по отношению к самоубийству. В последующем изложении читатель найдет еще более веские
доказательства неудовлетворительности этой теории.
Причину этого любопытного соотношения между двумя данными явлениями надо искать не в органическом
предрасположении субъекта, но во внутренней природе самого развода. По этому пункту может быть прежде
всего установлено следующее положение: во всех странах, относительно которых мы располагаем достаточно
полными статистическими данными, число самоубийств среди разведенных супругов значительно выше, нежели среди остальных членов общества.
Итак, разведенные супруги обоего пола лишают себя жизни в 3—4 раза чаще, чем люди, состоящие в браке, хотя по возрасту своему они являются более молодыми (40 лет во Франции вместо 46 лет), и случаи
самоубийства среди первых значительно чаще, чем у вдовых, несмотря на то что последние в силу одного
своего возраста имеют повышенную степень предрасположения лишать себя жизни. Чем же это объясняется?
Без сомнения, перемена материального и морального режима, как прямое последствие развода, не может не
оказывать в данном случае известной доли влияния; но одного этого влияния недостаточно для объяснения
интересующего нас явления. Не надо забывать, что вдовство есть не менее глубокое потрясение личной жизни
человека; последствия его могут оказаться даже еще более прискорбными, поскольку смерть мужа или жены
является ударом судьбы, тогда как развод служит желанным освобождением от нестерпимого сожительства, и, несмотря на все это, разведенные супруги, которые по своему возрасту должны были бы вдвое реже кончать с
собой, нежели вдовые, повсеместно превосходят их в этом отношении, и в некоторых странах почти вдвое.
Подобная повышенная наклонность, коэффициент увеличения которой колеблется от 2,5 до 4, никоим образом
не зависит от перемены в положении данных индивидов.
Для того чтобы найти истинную причину интересующего нас явления, будет всего лучше, если мы
возвратимся к одному из вышеустановленных нами положений. В III главе этой книги читатель мог уже
видеть, что в одном и том же обществе наклонность вдовых к самоубийству находится в зависимости от
соответствующей наклонности людей, состоящих в браке. Если последние являются по отношению к
самоубийству людьми хорошо защищенными, то иммунитет первых несколько слабее, но все же достаточно
www.koob.ru
силен; и тот пол, который наиболее выигрывает от брачного сожительства, сохраняет свое преимущество и в
период вдовства. Одним словом, когда брачный союз расстраивается вследствие смерти одного из супругов, влияние брака часто еще продолжает сказываться на оставшемся в живых супруге. А в таком случае разве мы
не имеем права предположить, что то же явление повторяется и при разрушении брака не смертью одного из
супругов, а особым юридическим актом и что повышенная наклонность к самоубийству со стороны
разведенных супругов есть следствие не развода, а того брака, которому развод кладет конец. Это увеличение
числа случаев самоубийства находит себе объяснение в том, что супруги, хотя и разведенные, продолжают
чувствовать на себе известное влияние условий своего бывшего брака. Если они обнаруживают теперь такую
