Ситуация получалась неоднозначной. С одной стороны, обладатель красного купона, выданного по случаю автоматом, должен был провести хотя бы один поединок в неделю, и тогда ему выдавался следующий купон, который мог уже совсем не быть красным, что, казалось бы, делало появление «чёрной пустышки» не менее невероятным событием, чем при простом случайном выпадении. Но, с другой стороны, между «оставаться» и «выпадать» существовала очевидная смысловая разница. Ричард определённо это чувствовал, как и то, что этой разницей можно каким-то образом воспользоваться. И только когда рассветные лучи восходящего приплюснутого гонконгского солнца стали пробиваться сквозь щель между тяжёлых синих портьер, освещая груду изломанных окурков в хрустальной пепельнице, к нему наконец пришло внезапное, но очень простое решение.
(Ци Си сходила d2-d4, Ричард взял её пешку на d4 своей пешкой c5).
Всё дело в штрафном понижении цветового достоинства! Умышленно отказываясь от поединков, можно было с лёгкостью каждый раз понижать своё цветовое достоинство до низшей «красной» степени. Однако, само по себе, это ещё ничего не давало. Для того, чтобы через семь недель стать «чёрной пустышкой», нужно было непременно провести, как минимум, 7 поединков. Каким-то образом нужно было их организовывать. Как это в точности сделать Ричард не знал, но, тем не менее, он почувствовал, что принципиальная и притом единственно возможная лазейка была найдена. Об этом он и сообщил Клеопатре, вызвав её специальным звонком из спальни.
Выслушав суть стратегической находки, она сначала долго и пристально смотрела на Ричарда, как будто гипнотизировала его. И ему даже в какой-то момент показалось, что зрачки её прекрасных миндалевидных глаз стали снова вертикальными, как у ядовитой змеи. А потом неожиданно весело и просто произнесла, будто стряхнув с себя пелену магнетизма: «Чёрт возьми! Никто никогда не удосуживается внимательно прочитать правила». На что корреспондент возразил, высказав ей предположение, что, скорее всего, не он один додумался до этого, в сущности, несложного решения. Другое дело, что, возможно, никому не приходилось всерьёз заподозрить своего господина в статусе «белого» игрока.
«Да, среди играющих много весьма респектабельных адвокатов», — в задумчивости согласилась она.
— А кроме того, в Регламенте есть пункт, пользуясь которым, Белый Господин может весьма удачно скрывать свой статус.
Клеопатра немало удивилась и вопросительно вскинула брови.
— Ну, как же, как же, — поспешил объяснить Ричард, — он может время от времени отпускать на волю часть своих «рабов», просто отказываясь от поединка с ними, в случае вызова с их стороны. При этом, как известно, его высший «белый» статус сохраняется неизменным. Отпущенный же таким образом на волю раб, просто подумает, что его господину на этой неделе выпал купон не самой высокой масти и тот, чтобы не рисковать просто согласился на понижение цветового достоинства. Ведь, отказавшийся от поединка игрок, как известно, не считается проигравшим в данном поединке и поэтому он не становится «рабом».
— Да, Вы гений Ричард! Я же говорю, само Провидение послало мне Вас! — восхитилась Клеопатра.
Но тут же снова погасла, озаботившись новым сомнением.
— А зачем «белому» скрывать свой статус?
— Если община игроков всерьёз заподозрит в ком-то «белого», она тут же станет готовить к бою с ним специального «чёрного рыцаря», тем самым способом, о котором я Вам только что рассказал, чтобы не сделаться его вечными рабами.
— Да, всё верно, — немного поразмыслив, опять согласилась она.
Ричарда слегка удивило то, что его последние слова, которые должны были, скорее, порадовать женщину, привели её в некоторое рассеянное замешательство.
Напоследок, Клеопатра предложила корреспонденту «Бьюик», чтобы отвести его, куда пожелает. Но он от этого предложения с саркастической вежливостью отказался, напомнив, однако, что ему ещё не возвратили его папку с нужными бумагами. Папку, к его облегчению, тут же вернули без всяких вопросов и подозрений.
Ричард и не заметил, что, пока он предавался воспоминаниям прошедшей ночи, «Усталый дракон» почти опустел. Ушли молодые клерки, толстый и тонкий индусы, остались только те двое китайцев, которые продолжали читать одну на двоих газету, по-прежнему что-то растолковывая друг другу на кантонском наречии. Ци Си стояла перед ним и лукаво улыбалась. В её чёрных смоляных волосах, собранных в традиционный китайский «узелок» виднелись две деревянные спицы.
— Устроим блиц, пока никого нет? — предложила китаянка.
— Попробуем, — живо отозвался Ричард.
Всё шло стандартно до 18 хода, фигуры и пешки носились по шахматной доске со скоростью ползающих по столикам бодрых утренних мух. Но на 18 ходу Ци Си неожиданно предложила жертву чернопольного слона за две пешки на клетке h6. Ричард немного подумал, и, как джентльмен, согласился, хотя и не предвидел для себя из принятия этой жертвы ничего хорошего. После чего последовал шах ферзём. Дальше его защитные редуты рассыпались буквально на глазах. Уже на 29-ом ходу всё было закончено.
