Каждый кустик был в высоту не более двух метров и занимал площадку метра четыре диаметром, а до любого соседнего было ещё метров десять. Вблизи тка производило странное впечатление чего-то не просто неестественного, а противоестественного, опровергающего весь жизненный опыт. Непонятно, откуда могло возникнуть щемящее чувство ожидания несбыточного, разбавленное неожиданным умиротворением и спокойствием? Просто набор полупрозрачных трубочек в палец толщиной, широко разветвляющийся через каждые две ладони. Самая нижняя казалась просто воткнутой в землю, а дальше она снова и снова ветвилась, образуя неплотный округлый сплюснутый сверху ёжик. Все трубочки были одинаковой толщины, отчего куст производил впечатление инженерной конструкции, выставленной сумасшедшим изобретателем-недоучкой подальше от тех мест, где можно было бы надеяться на неоправданные восторги ценителей современного искусства. Впрочем, в веточках тка было что-то завораживающее. Их постоянные цветовые переливы создавали ощущение какого-то лукавого подмигивания.
Точно! Все эти кусты ехидно подмигивали Артору и звенели какими-то едва слышными колокольчиками: «А ну-ка!» Или: «Не бойся, не укусим!» Или: «Представься, пришелец?» Неожиданно для себя Артор поклонился, согнувшись в пояснице и не отводя взора от «глядящих» на него кустов: «Здоровья Вам и доброго дня. Извините меня за беспокойство…» Такого он от себя не ожидал, но то, что случилось далее, оказалось ещё более удивительно. «Здравствуй и ты…», — тонко прозвенел Вельд, и ощущение взглядов, подмигиваний и постороннего присутствия внезапно исчезло.
Ошеломлённый и почему-то обессиленный происшедшим диалогом, — был ли он, или только почудилось? — Артор сел на красно-серый грунт. Скутер отбрасывал бурую полутень, и в ней можно было спрятаться от непривычного оранжевого солнца. Эвесли откинул голову на тёплое крыло аппарата так, чтобы увидеть глубокий медовый купол, накрывающий сверху Вельд. Небо мерцало, и в этом необычном свете медленно исчезали все мысли, тревоги, сомнения.
Захотелось пить, и Артор, не испытывая ни малейших опасений, неожиданно привычным движением отстегнул флягу и снял маску. Открутил крышечку-стаканчик и подставил его под струйку холодной воды, аккуратно выскальзывающей из вместительного сосуда. Поднёс стаканчик ко рту, и лишь только ощутил знакомый пресный вкус свежести, неожиданно навалилась целая симфония звуков и запахов — острых, кисловато-сладких, пряных. Они тоненько звенели и пахли мёдом: «Поделись! Дай и нам! Дай!» Недоумённо оглядевшись по сторонам, Арти щедро плеснул половину стаканчика в сторону ближайшего куста, и голос в голове сразу отозвался: «С-спасибо!» Вокруг веточек тка появилось белёсое марево, а из окончания трубочек раздвоенными язычками высунулись полупрозрачные льдистые «листики».
«Неужели…?» — Артор встал и осторожно подошёл к кустику, каждое мгновение опасаясь, что серебристое чудо исчезнет. Нет, ничего не изменилось. — «Поделишься ли ты со мной?» — спросил Арти, не особо надеясь на какой-либо ответ, но внутри себя отчётливо услышал: «Возьми. Мне рано расти дальше. Но выбирай внимательно».
Бывший шкипер потянулся к ближайшей веточке. «Не так, не так!» — предостерегающе и немного обиженно зазвенел кустик, и Артор, сам не веря в свои действия, аккуратно снял защитные перчатки, пристегнул их к поясу и уже голой рукой дотронулся до гладкого незнакомого материала веточки, зябко дрожащей от его прикосновения. Мир вокруг отозвался запахом молодого мёда. Арти обнял ладонями листик, гармонично завершающий веточку, и тот с готовностью оказался в его руках. Трубочка в том месте, откуда соскочил листик, сразу закрылась дымчатым полушарием крышечки, мгновенно соткавшейся из туманного марева.
…Не чувствуя усталости, Артор собирал «листики», делясь водой из фляги с окружающими кустиками. Он отбросил переживания, ощутил удивительное спокойствие и уверенность. На душе впервые за несколько недель было легко и светло. Когда мешок наполнился «листиками», фляга почти опустела, и Эвесли вернулся к сиротливо стоящему скутеру. Ибр показал, что прошла половина рабочего дня, и Артор уселся на тёплый красно-серый грунт, ощущая непередаваемое спокойствие и умиротворение. С сожалением надев защитные перчатки и маску, он будто бы вышел из моря пряных запахов. Вернулся в безвкусную и бесцветную атмосферу форпоста.
Удивительно встретить знакомые с детства ароматы Колыбели на далёкой планете…
«Расскажи! Пожалуйста, расскажи!» — голоса со всех сторон требовали сказку, будто дети-сироты в приюте, истосковавшиеся по доброжелательному вниманию и любви взрослых. «Рассказать?» — лукаво подумал Артор, и со всех сторон будто отозвались звонкие голоса: «Да, да…» И Арти стал вспоминать свою жизнь — родителей, приют, учёбу в Академии, первый полёт к звёздам…
