От мечтаний его вернул звук зуммера ибра, напоминающий о скором окончании рабочего дня. Артор немного глотнул из фляги и выплеснул остаток воды, разлетевшийся в свете низкого солнца оранжевыми брызгами. Оглядев сияющие в оранжевых лучах опускающегося светила кустики тка, Эвесли с сожалением мысленно поклонился: «До свидания!» — «До встречи», — чётко где-то у него внутри ответили голоса. — «Мы ждём! Возвращайся!»
Эвесли вернулся из Вельда последним, и, поскольку все окружающие места были заняты, скутер пришлось опускать на посадочное место медленно и особенно аккуратно. К тому же поблизости его ждал староста. Он терпеливо и с какой-то странной брезгливостью смотрел, как Артор отключал тэграв и подсоединял блок унипрэнов к зарядному гнезду форпоста. Но как только Эвесли закончил, Мастер Том опустил тяжёлую руку на его плечо и развернул к себе.
— Ты задержался, бро, — хмуро бросил Астагем, — Что-нибудь случилось?
— Ничего серьёзного, мэс, — спокойно ответил Артор и похлопал по наполненному мешку. — Старался выполнить норму, мэс. Тружусь, чтобы стать свободным.
— Ну-ну, — опасно сузил глаза староста. — Трудишься, значит. Свободным хочешь быть. Похвально, похвально. Тогда поторопись, бро, если не хочешь получить взыскание. Миз Бекки ненавидит ждать!
— Да, мэс. Бегу, мэс!
Эвесли и вправду стартовал бодрой рысью, вспомнив «учебку» в Академии, и потому не видел, с какой ненавистью Астагем глядел ему вслед, прежде чем активировать колл ибра.
— Сколько…!? — Недоверчиво взглянула на показание иуса-учётчика миз Шаубгор. — Две с четвертью нормы? Как же вам это удалось!? В самый первый день, Эвесли?!! Поделитесь секретом успеха, и вашим коллегам-каторжникам станет проще заработать свободу. Ну?
— Я просто работал, мэм, изо всех сил, ни на что больше не отвлекаясь, — Артор немного напрягся, увидев странную реакцию Ребекки. — Пожалуйста, извините, если что-то не так. Я и правда не хочу неприятностей, мэм…
— Ну ладно, — задумчиво протянула Шаубгор. — Никто ваш участок не посещал?
— Нет, мэм. Я никого не видел, и ибр скутера ничего не зафиксировал, мэм.
— С участка не уходили?
— Никак нет, мэм. Трудился непрерывно.
— Непрерывно? — Усомнилась Шаубгор.
— С утра до звонка, мэм.
— Целый день, хм-м. Ну что ж, две нормы я вам зачту, но впредь старайтесь не опаздывать.
— Конечно. Спасибо, мэм! Разрешите идти?
Шаубгор согласно кивнула. Эвесли развернулся на каблуках, как учили в Академии, и бодрым шагом направился в столовую. Ему вслед пристально смотрела госпожа специалист-эксперт, будто искала в коротком диалоге что-то исключительно важное.
Столовая, как теперь обнаружил Артор, занимала несколько просторных залов и прилегающих к ним помещений поменьше почти в центре купола, на самом нижнем этаже. Вчера истинные размеры залов как-то прошли мимо его внимания, — видимо, из-за обилия впечатлений, но сегодня Эвесли оказался откровенно удивлён. Центр зала занимали небольшие столики на четыре человека и неудобные стулья с укороченными сидениями. И столы, и стулья прочно прикреплялись к полу из комео. Вдоль стен матово-белого с холодным оттенком цвета располагались боты для изготовления пищи и дешёвые бытовые дроиды. Ближайший бот гостеприимно активировал пульт управления, приглашая Эвесли выбрать что-нибудь из небольшого списка блюд, что он с радостью и сделал. Кстати, баланда сегодня в списке отсутствовала, но Артор не собирался по этому поводу расстраиваться. Получив в широком створе бота заказанные блюда, Эвесли двинулся к ближайшему столику.
Время, по-видимому, считалось поздним, и столовая пустовала. Лишь за дальним неприметным столиком уныло сидела совсем молодая девушка, скорее, даже девочка, грустно ковыряя знакомую баланду. Кроме миски с баландой, на подносе стоял только высокий бокал с водой. Поза девочки была настолько пронизана отчаяньем, что Артор искренне посочувствовал и слегка удивился своим проснувшимся чувствам. На барке ему казалось, что душа умерла, и отныне всё вокруг будет серое, бесцветное. Но день в Вельде обновил её, будто внутри затухшее было пламя начало понемногу разгораться. И сейчас отчаянье именно этой девочки Артор почувствовал особенно ярко и болезненно, будто это отчасти и его отчаянье, его грусть. Удивившись такой реакции, Артор решил не лезть: неизвестно, как юная каторжница воспримет внимание чужого человека.
Он встал из-за стола и направился к выходу, краем глаза заметив, что к оставленному с пустой посудой подносу сразу устремился бытовой дроид. Слава Богу, что здесь не полное самообслуживание! Когда за ним закрылись створ столовой, Артор уже выбросил из мыслей и унылую девочку, и странное поведение Астагема. Всё время пути до квартиры, которая располагалась этажом выше, ему вспоминались ароматы Вельда и звонкие голоса, с любопытством расспрашивающие о прошлом.
