Меня часто спрашивают, в чем секрет моей скорости. Секрет заключается в тренировках. Я занимался с отцом. На трассе было одно место с интенсивным торможением – поворот, в который нужно было очень поздно входить, чтобы идеально из него выйти. Так вот, отец брал банку от газировки и ставил ее в месте предполагаемого торможения, с каждым кругом двигая ее все ближе к повороту. До какого-то момента мне удавалось попадать на апекс, но затем, естественно, случался вылет, и отец начинал все заново. Мы тренировались день за днем, а потом он убрал банку, и я научился идеально проходить этот вираж.
Переход в британскую «трёшку» казался логичным шагом, но беда заключалась в том, что там «драконы» прежней прытью уже отличиться не могли. Хаккинен, привыкший к постоянным подиумам и победам, оказался по итогам года только седьмым. И это несмотря на то, что в каждой гонке он боролся на грани возможного, а по мнению некоторых очевидцев, даже за гранью. Все дело в том, что, помимо спонсорских денег, в «Формуле-3» требовался опыт, которым команда не обладала. Вдобавок вместо добротного
Когда я впервые оказался за рулем болида «Формулы-3», меня моментально развернуло на трассе, и разворот этот закончился полетом в гравий… Я был так зол на себя! На «Снеттертоне» на одном из этапов я взлетел, дважды перевернулся и остановился в положении вверх ногами. В команде, увидев это, заочно меня похоронили, но на мне не было ни царапины – пострадала только гордость.
Возможно, если бы не опытный наставник Росберг, на этом карьера и заглохла, но Кеке вовремя сообразил, что нужно менять команду. В новом коллективе финну предоставили достойную технику и не поленились доходчиво объяснять, что Мика делает не так и как может прибавить. Результаты не заставили себя долго ждать. Хаккинен перестал бороться с машиной, приобрел некую гармонию и в 1990-м раскатал в британской «трёшке» всех, включая соотечественника и тезку Сало. Наблюдая за борьбой двух финнов, носящих одинаковое имя, британцы прозвали тот сезон «Формулой Мика».
Естественным завершением чемпионского сезона стал Гран-при Макао, гонка гонок. Чаще всего спонсоры и представители команд просматривали молодежь именно там, на сложной и опасной городской трассе, зажатой среди металлических рельсов и бетонных стен. Эта гонка могла в одночасье сделать тебя героем дня, а могла и похоронить всю карьеру – своего рода выпускной экзамен. Готовился его сдавать и молодой немец Михаэль по фамилии Шумахер. Все предвкушали острую борьбу двух ярких представителей нового поколения.
В то время победитель гонки определялся по сумме двух заездов. В первом Хаккинен уверенно победил с отрывом в 2,7 секунды от Михаэля (для Макао это много). На следующий день для общего триумфа Мике хватило бы финиша на втором месте с отставанием не больше, чем в те самые заветные 2,7 секунды, но… Немец лидировал, финн висел у него на антикрыле. Было бы в тех машинках радио, грамотный инженер, наверное, смог бы удержать финна от безумства, но радио не было.
Михаэль просто сменил траекторию. В «Формуле-3» у машин не так много мощности, так что слип-стрим от соперника сильно ощущается – остается только красиво обогнать его. Но Шумахер внимательно смотрел в зеркала. В зеркалах всегда было видно, смотрит он или нет. Когда я повернул, он сделал то же самое, вот и все. Я ничего не мог поделать.
