Вообще-то, несмотря на все обвинения в том, что я выстроил карьеру благодаря фамилии, мне было намного легче покинуть автогонки в самом начале и избежать таким образом всех этих очевидных сравнений. Я рассматривал такой вариант, но наслаждался автогонками, и мне нравилось ездить быстро. Если бы я не стал гонщиком, то впоследствии мучил бы себя тем, что испугался сравнения, и вот этого я делать не собирался. Так что я стал гонщиком вопреки, а вовсе не благодаря репутации отца.
Можно по-разному относиться к Деймону. Сын знаменитого гонщика, для которого, казалось бы, все дороги открыты. Но мы с вами выяснили, что это было далеко не так – никаких поблажек в «Формуле-1» он не получал. Талант? Все же не скажешь, что он стоял на одном уровне с монстрами вроде Шумахера или того же Хаккинена, но своим трудолюбием и исключительно вдумчивым подходом к делу Деймон добился многого. В конце концов, какая разница, почему ты победил: потому что природа тебя наделила даром, или потому что неустанно работал с телеметрией и наматывал тысячи километров на тестах.
До конца карьеры Деймону так и не удалось избавиться от многочисленных ярлыков: «мальчик для битья», «унылый тип», «полный ноль» – и это не наши выдумки, так развлекались родные британские журналисты.
Да, в 1996-м Хилл обладал лучшей машиной, но чтобы стать чемпионом «Формулы-1», лучшим должно быть все, включая пилота. Уверен, где-то там, в компании Хуана Мануэля Фанхио, Джима Кларка, Айртона Сенны и многих других, у Грэма Хилла есть повод гордиться сыном. Первым сыном, ставшим чемпионом.
Скажите, как определяется гениальность? Должен ли гениальный актер непременно получить «Оскар»? У Ди Каприо его долгое время не было. А должен ли гениальный музыкант, чтобы стать легендой на все времена, иметь консерваторское образование? Является ли Виктор Цой виртуозным гитаристом? А гением, легендой? Это творчество, тут много условностей, тогда как в спорте все куда проще.
Древние греки, к примеру, придумали свой символ абсолютного триумфа – победители Олимпийских игр получали лавровые венки. У кого венков больше, тот – быстрее, выше, сильнее. Автоспорт куда сложнее: здесь есть очки, чемпионские титулы, десятки разных статистических данных. Поэтому болельщики, да и многочисленные аналитики, постоянно спорят, кто же самый легендарный пилот? Тот, у кого больше титулов, больше очков, побед?
В этой ситуации может показаться очевидным, что гонщик, не ставший чемпионом, легендой считаться не может. Да, существует фактор трагедии – еще Ники Лауда говорил, что многие из погибших пилотов стали легендами благодаря трагической смерти. Но вот вам парадокс: Жиль Вильнев не был чемпионом, но его ставят в один ряд с величайшими. Трагическая смерть? Тоже мимо: Жиль вошел в пантеон «больших призов» еще при жизни.
В 1950 году родился не только чемпионат мира среди пилотов в классе «Формула-1», но и паренек из Канады, который смог стать легендой этого чемпионата. Жиль Вильнёв осчастливил своим появлением родителей спустя три года после свадьбы. Мама Жоржетта шила одежду, которой и приторговывала, а папаша Севиль вел жизнь неисправимого раздолбая. Его страстью были алкоголь, женщины и… скорость. Да, гонял он безбашенно, а дурной пример, как известно, заразителен.
Жилю, у которого в три года появился братик Жак, всегда нравились разные железки, механизмы и моторы. Он, в отличие от сверстников, легко находил с ними общий язык. Мальчик был эдаким недорослем, которого в школе не воспринимали всерьез, поэтому с детства у него появилась эта фишечка – необходимость доказать всем, что он лучший, и не просто лучший, а самый-самый.
Я не могу точно вспомнить, когда заинтересовался гонками, но я всегда любил скорость. Это самое первое чувство, о котором могу рассказать. Мой отец всегда ездил очень быстро, и, насколько помню, с шести лет я постоянно просил его ехать еще быстрее, чтобы обогнать машину впереди. Уверен, из-за меня он частенько зарабатывал штрафы.
