Жиль был не просто гонщиком, он был фигурой, олицетворявшей эпоху, во многом создавшей эту эпоху. Жак же просто шел к своей математической цели: методично, плавно, спокойно. Может, поэтому болельщики часто и задаются вопросом, почему один парень считается легендой, а у другого и титулов больше, и побед, но никто этого не замечает. Хороший пример – два бразильца: Айртон Сенна и Нельсон Пике. Оба трехкратные чемпионы мира. Что? Кто такой Нельсон Пике? Утрируем, конечно, но по сути так.
Жак Вильнёв тоже стал героем своей эпохи, но не главным и весьма мимолетно. Возможно, его история, история угасания, которую мы не стали рассказывать, поможет кому-то понять, почему Нико Росберг после своего чемпионства ушел из гонок, почему с явным кризисом мотивации столкнулся в свое время Кими Райкконен. Думаем, что Жаку надо было тоже уходить на победной волне. А Жилю не ехать на этот дополнительный круг в Золдере. Но есть как есть – это история, она такая и другой никогда не будет.
До поры до времени немецким пилотам в «Формуле-1» не везло. В то время как аргентинцы радовались успехам Хуана Мануэля Фанхио, австрийцы восторгались Ники Лаудой, а бразильцы вместе со всем остальным миром сходили с ума по Айртону Сенне, немцам оставалось лишь хранить в памяти легенды о Караччоле и Роземейере. Да, был Вольфганг фон Трипс, претендовавший в 1961 году на титул чемпиона мира, однако он разбился на Гран-при Италии, а чемпионом стал его партнер по
Теперь же в пантеоне немецкой славы автоспорта числятся Нико Росберг, Себастьян Феттель, Ральф Шумахер и его старший брат Михаэль, которым на самом деле должен был стать герой этого рассказа – должен был, но так и не смог. Ха-Ха не только на русском языке звучит как странный и порой нелепый смех, ирония судьбы. Хорошо известно, что главной звездой и немецкого автоспорта, и всего гоночного мира 1990-х годов, а потом и 2000-х стал Михаэль Шумахер, которого мы ласково называем в повествовании Дядей Мишей. В памяти болельщиков уже растворился тот факт, что главным пилотом Германии мог стать другой человек.
Он должен был стать Шумахером! И нет, дело не в его национальности, не в том, что он был самой яркой звездочкой в трио мерседесовского молодняка, и уж точно не в том, что именно он должен был взять в жены Коринну Беч, ныне Шумахер… Он сел за руль карта раньше всех гонщиков в истории, еще в утробе матери.
Наша история уходит корнями в глубокую автоспортивную старину. Френтцены образца первой половины XX века были семейством потомственных гробовщиков, очень религиозными людьми, погруженными в работу «благодаря» бушевавшей Второй мировой войне. Хайнрих-Харальд Френтцен, отец нашего героя, рассудил по молодости следующим образом: «Просто гробы – это скучно, а вот гробы на колесиках (как в те времена называли гоночные автомобили) куда веселее». Учитывая, что дедушка Френтцен был вечно занят молитвами и изучением теологии, увлечению Харальда поспособствовала мама, которая и сама любила прохватить по шоссе с ветерком. Так Харальд начал выступать, причем довольно успешно, на
Впрочем, стоит признать, предпринимательство далеко не всегда укрепляет семью – в конце концов Харальд сначала развелся, а затем женился во второй раз, на маме нашего героя, испанке Анджелле. Щедрый бизнесмен заявил, что если она подарит ему сына, то он, в свою очередь, подарит ей а-а-автомобиль!
