Я задрал голову вверх и стал наблюдать за небосводом. Он неузнаваемо изменился. Солнце пропало, будто его проглотил кругорот головозадый безобразный; зловещие чёрные тучи принеслись с невероятной быстротой со всех четырёх сторон света, столкнулись в небе прямо над моей головой и, завихрившись, образовали гигантское колесо с кривыми, изогнутыми спицами, удивительно напоминающее изображение спиральной галактики плашмя. Жара мгновенно улетучилась, и сгустившийся мрак дохнул с небес тем же мертвенным холодом, который поразил меня, когда я настежь распахнул окно палаты «сумасшедшего роддома».
Выдерживая постоянную скорость, клубок невозмутимо волочил меня на незримом буксире навстречу неизвестности. Теперь он флуоресцировал, и даже в сумерках я хорошо различал его на тропинке.
В третий раз застонало, задрожало небо, будто невидимый колосс крушил кувалдой грандиозный небесный купол. Ударная волна была столь мощной, что глаза едва не выскочили из орбит. Казалось, какая-то чудовищная лапа изо всех сил сдавила голову. На несколько секунд флуоресцирующее пятно колобка, которое я мельком сравнил с шаровой молнией – таинственной спутницей грозы, – раздвоилось, затем под недовольный ропот затихающего грома, не желающего завершать ворчливую тираду, лапа ослабила хватку, и светящиеся изображения вновь слились в одно. В глазах защипало, я сморгнул, мысленно подбадривая себя, и в это время клубок остановился.
Прямо передо нами чернела стена внушительного сооружения, возникшего на нашем пути как из-под земли. Оно не имело окон и напоминало хранилище или ангар. Переливаясь жёлтым, зелёным и оранжевым, клубок принялся совершать перед молчаливой стеной здания сложные манипуляции.
Вскоре послышался натужный скрежет, и оказавшаяся воротами часть стены начала отъезжать в сторону. Воротина откатывалась несколько тысячелетий, её замедленное движение сопровождалось невыносимым высокочастотным визгом, выворачивавшим меня наизнанку. Наконец эта несмазанная телега замерла, и я разобрал доносящиеся из глубины ангара звуки шагов, вялую ругань и громкий смех.
Я инстинктивно отпрянул от открывшегося проёма, откуда физически ощутимыми волнами накатывалась злоба и опасность, невзначай подивившись тому, что сохранил многие естественные порывы тела и души. Но клубок не дремал, ни на секунду не забывая обо мне, так что пришлось на полпути перегруппироваться и вслед за ним шагнуть внутрь.
