Раздавшийся позади протяжный металлический скрежет, завершившийся громким лязгом, вывел меня из задумчивости. Звук оцарапал нервные окончания и вверг в тоску и безысходность. Я почувствовал себя конвоируемым заключённым, за которым заперли на замок металлическую дверь в одной из многих периодически перегораживающих тюремный коридор решёток. Похожие звуки вскоре послышались впереди. Не сумев побороть любопытство, я оглянулся, ожидая увидеть покинутый несколько минут назад «роддом», но на раскинувшихся кругом зелёных холмах не заметил никаких строений! Зато заметил, что пологие холмы стали значительно круче. Складчатость рельефа, несомненно, возросла, но, вышагивая по тропинке, я не ощущал крутизны спусков и подъёмов. Обречённо вздохнув, снова вперил взор в «затылок» катящегося впереди клубка, продолжая механически переставлять ноги. С интервалом в несколько минут звуки открываемых впереди и закрываемых за нами невидимых железных дверей повторились ещё раза два-три, сопровождаясь беззвучными изменениями окружающего ландшафта и положения солнца на небосводе, пока наконец не установилась знойная тишина, нарушаемая лишь монотонным пением висевшей где-то над полями невидимой, как и двери, птички, заставившим вспомнить нашего жаворонка.
