Слева, вдоль опереточного забора, стояли несколько плотно прижавшихся друг к другу… клеток? Такие я видел в передвижном зоопарке: деревянные основания, приподнимающие пол над землей для более удобного осмотра зверей посетителями, сплошной деревянный потолок и толстые металлические прутья вместо стен. Но зверей в клетках не было, вместо них на полу сидели одетые в неописуемое рваньё страшно худые люди с землистыми лицами, измученными печальными глазами загнанных лошадей смотревшие сквозь прутья на щедро освещавшее необычный погост весёлое солнышко. Добрая половина окаймлённого изгородью пространства была занята скромными могильными холмиками, над которыми вместо привычных крестов возвышались загнутые буквой «Г» выросты, напоминающие самоварные трубы или примитивные перископы. Рядом отрывали новые ямы могильщики, которых я заметил ещё с холма. Неподалёку потрескивал костёр, на вертеле поджаривалась туша какого-то животного.
Я направил телегу с покойником к землекопам, чувствуя, что наши с клубком желания в данном случае совпадают.
Остановившись метрах в десяти от могильщиков и выпрягшись из телеги, я направился к ним. Они давно заприметили меня и, оставив унылое, неторопливое ковыряние в земле, стояли, опершись на лопаты и заступы, наблюдая за мной с ленивым интересом. Как и люди в клетках, могильщики были типичными гуманоидами, во всяком случае, на первый взгляд я не смог обнаружить в облике обнажённых до пояса пятерых загорелых мужчин существенных различий с представителями человеческой расы. Я собирался разжиться у них лопатой, так как мне предстояло похоронить казнённого мною парня.
– Здравствуйте! – приветствовал их я.
Ответа не последовало, только коротконогий мускулистый крепыш негромко пробубнил в пространство:
– Лапец новенького притаранил…
Над погостом воцарилось неловкое молчание. Растерянно оглядываясь, я отметил, что могилы, над которыми трудились землекопы, были ещё очень неглубоки. Похоже, ребята начали работу совсем недавно. Значит, я подъехал почти вовремя и за компанию с ними мне будет легче похоронить парня, которого я мысленно продолжал называть Волькой.
– Здравствуй, здравствуй, хрен мордастый! – нарушив молчание, наконец весело сказал коротко стриженный здоровенный детина с богато татуированной грудью и руками.
– Жак пришёл! – улыбнулся розовощёкий малый с голубыми глазами, не уступавший стриженому мощностью телосложения, но слегка заплывший жирком и не татуированный.
Могильщики покатились со смеху.
