Дрыгг с облегчением покинул поле проигранной битвы и понуро поплёлся к костру, где занялся сначала подкидыванием дровишек, а затем принялся поливать нанизанное на вертел жаркое вином из большой оплетённой бутыли, принесённой из домика. Чалк дождался, когда Талли и Коротыш запрут геройски проведшего поединок человека в клетку, затем не глядя сунул лопату мне, словно давая понять, что не видит в эстафетчике опасного противника, и пригласил всех к костру.
Волчком вертевшийся под ногами клубок присоединился к нам.
– Жаркое почти готово, – сообщил опять начавший улыбаться Дрыгг, когда мы столпились вокруг аппетитно пахнущей туши. Довольно мурлыча себе под нос, он медленно вращал вертел.
– Да, – вдруг спохватился Чалк, – ты, лохматый, не копи понапрасну желудочный сок, а давай начинай копать. Ты ведь у нас маменькин сынок – человечину, я полагаю, не употребляешь?
У меня внутри всё так и обмерло. В самом деле, на вертел было насажено обезглавленное человеческое туловище! Но я же совершенно отчётливо видел, что несколько минут назад на костре жарилось нечто похожее на свинью или кабана! Ну и дела!
Я медленно обвёл взглядом странную компанию.
Лица могильщиков были непроницаемо серьёзны, но в их глазах читалась насмешка и злорадство.
– Две могилы копать или одну? – спросил я Чалка, с содроганием осознавая, что на моей совести уже второй покойник.
Чалк снисходительно улыбнулся.
– Одну, – пояснил он. – О чучеле мы сами позаботимся – оно на нашей территории коньки отбросило.
– А может, он для себя могилку хочет обустроить? – предположил Бетик.
– Рановато пока, – заметил Чалк с видимым сожалением. – Вот попадет на Большой Эллипс, я уж не поленюсь самолично отрыть ему земляночку!
Фантазии старшего могильщика были одобрены лошадиным ржанием приятелей.
– Где копать? – хмуро осведомился я
– Валяй вон туда, там посуше! – с издёвкой гаркнул Чалк, неопределённо махнув рукой в сторону могил.
– Расценки не сшиби! – еле сдерживая смех, предупредил снова пришедший в хорошее настроение Дрыгг. – Работа дурака любит!
Найдя свободный пятачок, я начертил на земле прямоугольник – траурный план будущей вечной обители, в которой предстояло покоиться праху повешенного мною парня. Грунт был свободен от травы, чист, плотен и твёрд. Именно в таком лучше всего получаются формочки для отливки свинцовых кастетов. В детстве мы вырезали их в земле перочинным ножом.
