Я вонзил лопату в землю и начал копать. Физически я был подготовлен великолепно, но непривычная скорее в психологическом, чем в физическом смысле работа, а главное то, что я находился «под каблуком» у клубка-колобка, потребовали от меня значительных усилий. Будто прибитое гвоздями к небосклону солнце как нарочно зависло прямо над кладбищем, щедро одаривая меня теплом. Покопав минут пятнадцать, я взмок и уже подумывал раздеться, но не знал, как это естественное желание будет встречено клубком, и потому медлил.
Словно угадав мои мысли, Чалк крикнул от костра, где он сотоварищи насыщался человечиной:
– Ты, лохматый, не стесняйся, разденься, как мы! Поверь старому могильщику: хорошую могилу можно откопать только в голом виде.
– Чалк дело говорит, – встрял прыщавый Талли. – Так лучше чувствуешь землю.
– Он попку боится запачкать, чистоплюй! – съехидничал Бетик.
– Тебя он боится! – уточнил хмуроватый Коротыш, и все засмеялись.
Не обращая внимания на подковырки, я снял куртку и положил её на землю.
И сразу у меня зачесались руки: «спиттлер», родимый восемнадцатизарядный «спиттлер», преспокойно торчал в перевязи. Если бы мой верный слуга и товарищ был мужчиной, то его тридцативосьмикалиберный «фаллос» находился бы в состоянии непрерывной спонтанной эрекции – так страстно хотел он выстрелить в подлецов и подонков, которых здесь хватало с избытком.
Мастера фехтования на лопатах обалдело уставились на пистолет, на время перестав жевать.
– Жак-то, оказывается, при пушке! – удивлённо воскликнул Дрыгг.
– Что-то я не совсем понимаю… – озадаченно протянул Бетик, хлопая густыми ресницами так, что едва не загасил костёр.
Чалк лениво почесал татуированную грудь.
– Хрен поймёшь, а хорошо! – обронил он с видом хорошо проинформированного человека.
– А я, кажется, просёк, в чём тут фишка, – как всегда еле слышно объявил Коротыш.
– Ну так поделись с товарищами! – предложил въедливый Бетик.
– Просёк – и держи язык в заднице! – со злобной усмешкой посоветовал Коротышу Талли. – Язык не ухо – его в сто раз легче отрезать!
– Кончай базар! – оборвал могильщиков Чалк. – Эй, – позвал он меня, – у тебя, часом, пули не серебряные?
– Нет, а что? – рассеянно откликнулся я, продолжая раздеваться.
– Да ничего, салага, но уж больно ты грозен!
– Нет, что ни говори, всё-таки он настоящий Жак! – убеждённо сказал Дрыгг с набитым ртом, давясь одновременно и мясом, и смехом.
