Самый большой подонок полностью

– Прощайте, люди добрые!!!

Вопль мой потонул в клубах пара, ворвавшихся в распахнутую дверь, будто её открыли зимой на мороз, и оборвался слабым сипением. Машинально захлопнув дверь, я обнаружил себя стоящим на каменном, в три ступеньки, крылечке. Смеркалось, сверху летела гнусная мешанина из снега пополам с дождем и чёрными, будто с атомного пожара, хлопьями сажи.

Сбежав с крыльца и обернувшись, я увидел, что дверь ведёт в трёхэтажный каменный дом, единственный на пустынной улице, обрамлённой тянущимися за горизонт сплошными каменными заборами. Клубка нигде не было видно. Всё ещё в сильнейшем возбуждении, я не мешкая побежал направо, вдоль дома, и, когда миновал угол, неведомая сила подтолкнула меня к высокой ограде, представлявшей собой жёсткую, туго натянутую металлическую сетку. Просунув пальцы в ячейки, я прильнул к сетке лицом.

Внизу, пятнадцатью метрами ниже, медленно струилась холодная неприветливая река, тускло блестевшая свинцом ёжащейся под пронизывающим ветром серой воды. Я тупо уставился на гуляющую по поверхности стаей рыбёшек мелкую рябь, пытаясь понять, что со мной происходит, пока раздавшийся за спиной шум не заставил меня обернуться.

Уперев руки в бока, на меня насмешливо глядели Талли и Коротыш, а между ними малиново сиял появившийся как чёртик из коробки клубок.

– Наслаждаешься видом? – с угрозой в голосе спросил Талли.

– Убийцы часто бывают сентиментальными, – с ленцой пояснил Коротыш, подходя ближе.

Я и глазом моргнуть не успел, как они схватили меня за руки и, разогнавшись, бросили лицом на сетку.

– Это тебе за Коротыша, гадёныш! – тяжело дыша, злобно объявил Талли. – А сейчас будет за меня.

Пока я отскрёбывался от сетки, они подскочили ко мне и отвели метров на пять от забора для повторного разбега.

– Видел ли ты когда-нибудь, как течёт река? – издевательским тоном поинтересовался Коротыш, и жёсткая, как стальное литьё, металлическая сетка со страшной силой ударила меня в лицо.

Я издал короткий болезненный стон и без памяти рухнул на холодную каменистую землю.

Глава 21

Я понуро плёлся за клубком по неширокой грунтовой дороге. С окружающей природой творилось что-то непонятное. Пять минут назад я очнулся валяющимся под сетчатым забором, почувствовав на лице ледяные капли смешанного со снегом дождя, а сейчас вышагивал по абсолютно сухой земле, согреваемый ласковым закатным теплом медленно остывающего красноватого солнца. За это время оно умудрилось перескочить с полудня сразу на закат, который, как и полдень, грозился затянуться на несколько часов.