От нечего делать я прокручивал в голове последние события. Мысли мои возвращались к людям в клетках. Судя по разрозненным репликам могильщиков, эти несчастные находились на Большом Эллипсе. Значит, Эстафета не вышибла их из седла, и после её прохождения они сказали Определителю «нет». Им предоставили шанс одуматься, пустив по Большому Эллипсу. На Эллипсе всё специально обставлено так, чтобы люди как можно скорее сломались и пришли с повинной к Определителю, признав за ним право переписать заново их неправильную, по его представлениям, жизнь. На Эллипсе они, помимо всего прочего, должны были питаться человечиной – в противном случае им грозила голодная смерть. Те, кого я встретил, пытались сопротивляться, пытались оставаться людьми. По словам Талли, они отказывались есть человечину, и я верил, что он говорит правду, ибо люди в клетках находились в последней стадии дистрофии. Я не мог не уважать их всех, как бы они ни относились ко мне, убившему их товарища, и как бы они ни вели себя в неравном противостоянии с могильщиками – настоящими, махровыми садистами.
Я вспоминал парня из первой клетки, которого Чалк приказал отдать на растерзание в отместку за моё, как он это назвал, «хамство», усмотрев ничтожную «сломицу» в моём глазу, но не заметив громадного бревна в своём собственном. Я размышлял о странном кладбище, в котором пересекались маршруты Эстафеты и Большого Эллипса. Здесь идущие по двум различным кругам ада люди попадали в тяжёлое положение. За дерзость, ересь и неповиновение, проявленные находящимся на Эстафете человеком, сразу же наказывались люди с Эллипса – так выкручивались руки и тем, и другим. Делалось всё, чтобы угодивших в лапы Определителя несчастных повязать кровавой круговой порукой. Вроде той, из арсенала подлых приёмчиков, бывших в ходу у почти забытых всеми эсэсовцев. Эти ребята живьём закапывали в землю пленных, отказавшихся заживо закапывать своих товарищей. Поэтому особый интерес вызывал у меня хмурый парень из третьей клетки, не побоявшийся дать отпор садистам. Он явно действовал против Дрыгга в сверхъестественном темпе рабочего ритма – иначе как бы ему удалось избежать прицельных ударов отточенного до толщины молекулы лезвия лопаты? Похоже, человек из третьей клетки был настоящим профессионалом. В течение минуты я продолжал размышлять о храбром парне и вдруг хлопнул себя по задубевшему лбу.
Но ведь я-то тоже профессионал!
