Я исподволь осматривался, гадая, какие мерзости и гнусности могут гнездиться в дровяном складе. По крайней мере, снаружи он выглядел совершенно обыденно и отнюдь не зловеще и не таинственно. Да и дрова пахли хорошо.
Глут выпустил в мою сторону длинную струю вонючего дыма.
– Что-то вы с Лапцом запоздали, – сварливо прошлёпал он мокрыми губами.
– Настоящие мужчины никогда никуда не торопятся, – спокойно ответил я, испытывая неодолимое желание услышать звук, который получится, если по лысине Глута дать хороший щелбан с оттяжкой.
– Ишь ты! – ухмыльнулся Глут. Он помолчал, с интересом разглядывая меня и собираясь с мыслями. – Однажды мой мальчишка, хулиган каких мало – ну прямо вылитый ты в детстве! – подразнил одного очкастого типа на улице: сказал ему, что его, понимаешь, отец, то есть я, сегодня в пять часов будет этого типа трахать, – начал Глут без видимой связи с предыдущим. – А тот возьми да и погонись за сынишкой. Малец сдуру побежал домой, и прохожий нагнал его у самых дверей. Взял моего пацана за ухо, позвонил в дверь и, значит, давай мне жаловаться: ваш сын, говорит, сопляк этакий, мне сейчас на улице сказал, что вы меня сегодня в пять часов трахать будете. Примите, дескать, меры и всё такое. – Глут прервался, сделал мощную затяжку и продолжал: – Ну, я сунул ему под нос часы и говорю: « Чего же вы, мол, так рано – сейчас только половина третьего!». – Глут мерзко захихикал. – Пока этот идиот разевал варежку, я ему съездил по очкам, а потом отправил вниз считать ступеньки. Он, значит, пересчитал их все до одной, встал на площадке – плащ в кошачьем дерьме, очки разбиты, сам чуть не плачет – и грозит снизу кулаком: «Подождите у меня!». Ну, я ему тогда и выдал: «Подожду, подожду, не сомневайся: настоящий мужчина, мол, никогда никуда не торопится!» – Глут закончил рассказ и довольно заржал, обнажив жёлтые, через один в примитивных коронках, зубы.
Похоже, я был сотым или тысячным человеком, которому он пересказывал эту пошлятину, и, чтобы сменить тему, я указал на металлический ящик и спросил:
– Это что?
– Это? – сплюнув, переспросил Глут. – Отвечаю специально для тех, кому выписывают очки, а они их не носят: это несгораемый шкаф.
В другой раз я бы выписал пару свингов его телячьей башке и за счёт фирмы бутылку свинцовых примочек как залог дальнейшего плодотворного сотрудничества, но клубок исправно нёс свою нелёгкую службу, и пришлось жирняге остаться без невкусного лекарства.
– Собираетесь испытывать огнём? – проглотив издёвку, поинтересовался я.
