– Испытывать будешь ты, – ткнул в меня жирным пальцем Глут, – а я уже сыт этими испытаниями по горло! – Он провёл ребром ладони по чрезвычайно мощной шее.
– Ну и шея! – притворившись удивлённым, с уважением сказал я.
– Пивко сосу! – самодовольно отозвался Глут.
– Да ты что хочешь соси, а шею-то мыть надо! – вразумил его я.
– Ах ты вонючка! – задохнулся от гнева Глут. – Опять на нас пипирку дрочишь? Ну ничего, лохматый, после испытания запоёшь по-другому!
– Может, дуэтом повоем? – любезно предложил я, но теперь мне не удалось раскрутить Глуту мозги.
– Ты повой один, а я пока покурю, – парировал он, снова впадая в полусонное состояние.
– И в чём же заключается испытание? – немного подождав, задал я неизбежный вопрос. – В том, чтобы несгораемый шкаф остался невредимым, что ли? Не сгорел то есть?
Глут в две-три затяжки прикончил сигарету, набитую, вероятно, сухим дерьмом байпасовцев, и с силой отшвырнул окурок. Таким слюнявым бычком побрезговало бы самый последний бомж.
– Я и так знаю, что он не сгорит, – сообщил Глут, почёсывая под мышкой. – А вот ты, приятель, крупно погоришь, если не согласишься добром принять попечение Определителя! – Он оставил подмышку в покое и запустил пятерню в густую волосню на обрюзгшей груди, одновременно сверля меня изучающим взглядом. Блохи могли спать и размножаться спокойно: в таких дремучих дебрях Глут мог искать их годами.
– Тогда в чём же оно заключается? – пропустив его слова мимо ушей, повторил я вопрос.
– Говорю же тебе, – устало выдавил Глут, – всё давно испытано. Это просто работа, понимаешь? Обыкновенная работа. Рутинная. И я хочу, чтобы её сделал ты. – Он высморкался в два пальца на сложенные колодцем дрова. – Ты физику учил? – вдруг спросил Глут суровым тоном школьного инспектора. Впечатление усиливалось тем, что он сидел, в то время как я стоял как отвечающий урок школяр.
– Учил вообще-то, – обалдело выдавил я, чувствуя, что снова безнадёжно увязаю в кошмарной трясине сюрреалистического болота.
– Значит, ты знаешь, что происходит с телами, когда их нагревают? – продолжал допытываться Глут.
Я снисходительно улыбнулся.
– Полагаю, что знаю.
– А как ты думаешь, что держат в таких консервных банках? – показав на несгораемый шкаф, хитро прищурился Глут.
– Ну как что? – замялся я, чувствуя подвох. – Можно хранить документы, ценные бумаги, деньги…
– Вот! – обрадованно прервал меня Глут. – Деньги! – повторил он вожделенное слово, смакуя его в слюнявом рту. – Он уставился на меня водянистыми глазами. – Там, откуда ты родом, есть деньги?
