– А-а, Лапец, – успокоился Глут. – Лапец – босой конец. – Он хихикнул и пробормотал себе под нос: – Чудаки эти карлики. От горшка два вершка, а концы у них… Как-то мы зашли в одно уютное местечко, где можно получить по маленькой неразбавленного и при случае навешать кому-нибудь по морде, если прежде не успеешь схлопотать сам, – завел он очередную затёртую пластинку. – Мы туда иногда с дружками захаживаем, чтобы, значит, подразмяться. Ну, наши все проходят для начала по первому кругу через Дранка – он обычно сам за стойкой ближе к вечеру: «Два пива – и звездец!». А в нашу любимую забегаловку заплыл в тот вечер какой-то шальной иностранец. По-нашему двух слов связать не может. Пялился, пялился на нас, потом подгребает к стойке и, значит, подзывает Дранка. «Пжальста, – говорит, – мне пиво и два звездеца!». Ну, Дранк так и сполз за стойку, мы его потом еле откачали. Меня даже зло взяло: сколько раз мы хохмили над ним с ребятами, и никогда он больше чем на кислую улыбку не раскалывался. А этот чудак с первого захода перевёл его в партер. Ну, значит, когда мы прислонили Дранка обратно пузом к стойке, он в сердцах нацедил иностранцу по полной, чего за ним отродясь не водилось. Тут уж я сам чуть не рухнул на опилки от такой несправедливости. Пока чудак сосал своё пойло, мы с ребятами проглотили ещё по два пива. Он слез с табуретки, вежливый такой, расплатился новенькими купюрами – это ж надо! – и поканал себе на выход. Тут Жморк нам мигнул – и мы, значит, как бы между прочим потянулись за чудаком. Отвели его потихоньку в укромный переулок и выдали ему, как просил, целых два звездеца! Здорово позабавились! Помню, кошелёк у него был из какой-то редкой кожи. А набит, как сумка у почтальона перед большим праздником. Деньги мы поделили, а лопатник Жморк себе забрал. Вроде как на память. А чудака мы в бак для протухших овощей сунули. Вниз головой. Чтобы, значит, не подглядел, куда мы пошли… – Глут закончил рассказ и, помолчав, сказал: – Вот так, Лохмач! Давай жги костёр, я разрешаю. Только сарай не спали, – он поднёс к моему лицу огромный волосатый кулак. – На моём этапе у эстафетчиков никогда никаких проблем не бывает. И не может быть. Ясно? – Он убрал кулак и пальцем попытался достать до своего пупка. – Желаю приятно провести время! – Глут повернулся ко мне спиной и направился под навес. Пари я сам у себя выиграл: спина у него действительно была волосатая.
Через несколько шагов Глут остановился и стал обшаривать глазами землю, явно что-то ища.
