На счастье, впереди замерцал свет. Но легче на душе не стало: я вдруг совершенно отчётливо понял, что в тесную земляную тюрьму проникает вовсе не свет белого дня. Будучи на грани безумия, я испытал ещё один тяжелейший удар, нанесённый осенившим меня открытием. Несколько минут я лежал, отдавая тепло тела холодной влажной земле, постепенно превращаясь в покойника. Затем, стиснув зубы, продолжил бессмысленный путь в никуда.
Свет становился ярче; мучительно медленно, но верно я приближался к его источнику, не в силах угадать, что ждёт меня по выходе из земляной кишки. И вот я выполз на развилку. Здесь сходились три галереи, одна из которых ответвлялась влево под прямым углом. Потолок над подземным «перекрёстком» был немного выше, чем в горизонтальной норе, к тому же непонятно как и кем был обшит досками, из щели между которыми свисала на коротком шнуре злектрическая лампочка, излучавшая притягивавший меня тусклый свет. Но даже этот слабый свет поначалу ослепил меня.
Когда мои глаза к нему привыкли, я обалдел от изумления. В идущей навстречу такой же узкой галерее всего в каком-нибудь метре впереди маячило бледным, бескровным пятном лицо человека, подобно мне застрявшего в ней, как глист в евстахиевой трубке. Я вгляделся в это лицо, и меня захлестнул ужас. Оно выглядело как скверная маска, как плохо сделанная карикатура, как являющаяся злой пародией на лицо нормального человека дегенеративная физиономия мутанта, родители которого подверглись мощному радиационному удару: непроработанные, едва намеченные черты, вызывающие в памяти заброшенный ленивым скульптором на антресоли неудачный глиняный эскиз-заготовку, так и не принявший облик человеческой головы. Лишь очень широкий, непропорциональный рот был более или менее чётко очерчен на этом страшном лике. Слепая, как у мучного червя, опухшая, отёчная, голова неизвестного безвольно моталась из стороны в сторону, губы судорожно дёргались, на скошенный дегенеративный подбородок стекала клейкая слюна.
Неоткрывающиеся, как у сломанной куклы, глаза незнакомца всё же почувствовали свет, и голова его перестала бестолково мотаться из стороны в сторону и медленно поднялась к свисавшей с потолка пыльной лампочке.
