Лизель явилась на процедуру взвешивания с холщовой торбой-ксивником в одной руке и недокуренной сигаретой в другой. Сигареты ещё оставалось много.
– Сделайте одолжение, капитан, взвесьтесь сначала сами! – угостила Лизель пилота очередным сюрпризом.
Крутл сделал над собой усилие и, бормоча под нос проклятья, взгромоздился на весы.
Я вытянул шею и зафиксировал в памяти отметку, на которой задержалась стрелка.
– Сто семь килограммов! – объявила девушка кровожадным тоном, повергшим нас в лёгкий шок.
– Да, сто семь, – машинально повторил пилот и сошёл с весовой площадки.
– Теперь посмотрим, сколько вешу я, – пыхнув сигаретой, кокетливо проговорила Лизель и, как-то пьяно качнувшись, сделала шаг к весам.
– Сумку оставьте! – подсказал Крутл.
– Пустяки! Сколько лишних килограммов прибыло на корабль, столько и покинет его, – передразнила его Лизель, становясь на весы вместе с сумкой и сигаретой. Она даже не взглянула на шкалу, предоставив сделать это нам.
Мы с капитаном как зачарованные смотрели на стрелку, замершую на нуле – казалось, шкала весов показывает нам язык.
– Что за чертовщина? – протянул Крутл растерянно. – Наверное, весы неисправны, – попытался он обмануть самого себя.
– Или неисправен капитан корабля, – подгребнула его Лизель.
Крутл, чертыхаясь, опустился на корточки, дабы исключить оптический обман – застывшая на нуле стрелка продолжала нагло ухмыляться ему в лицо. Заинтригованный Крутл распрямился и подозрительно поглядел на девушку, с гордым и независимым видом продолжавшую стоять на весовой площадке. Вид у капитана был совершенно ошалелый.
– Дайте затянуться, – попросил Крутл хрипло.
– Смолите на здоровье!
Пилот дрожащей рукой взял сигарету и несколько раз подряд глубоко затянулся. Так и не удосужившись взглянуть на шкалу, Лизель величаво сошла с весовой площадки – так сходят с подиума претендентки на звание Мисс Вселенная. Не успев получить кайф от первой затяжки, пилот снова полез на весы – за живое взяло беднягу.
– Сигарету оставьте! – вновь передразнила его девушка.
Капитан пропустил шпильку мимо ушей; они у него горели – хоть сигарету прикуривай. Он прочитал показания шкалы с высоты своего немалого роста, потом для верности опустился на корточки и, удовлетворённо цокнув языком, отступил на палубу.
– Сто семь килограммов, – протянул он задумчиво и, поочерёдно переглянувшись с девушкой и со мной, снова глубоко затянулся никак не желавшей уменьшаться в размерах чужой сигаретой.
