Лизель сильно стукнула меня между лопаток крепким кулачком, помогая мне вновь обрести дар речи.
– Ты сделаешь это? – продолжала наседать она, заглядывая мне в глаза. – Ты же хотел доказать, что являешься настоящим мужчиной! Ну-ка не хандри! Хочешь, чтобы мы все погибли? Учти, автоматика подаст команду на включение маневрового импульса через двадцать минут!
Я молчал, не в силах поверить в реальность происходящего. Так вот в чём заключается каверза пятого этапа Эстафеты! Нет, это не просто транспортировка, не просто перевозка, не тривиальное этапирование заключённого! Мне предлагают самолично четвертовать беднягу пилота! Отныне я не сомневался, что Лизель – участница сценарного психоделического действа. Такая же, как капитан Крутл и клубок-колобок. Да, но почему у капитана такая незавидная, заведомо провальная роль? Это даже не «кушать подано», а хуже, гораздо хуже…
– Почему это должен сделать именно я? – обречённо спросил я, понимая, что мне не отбояриться, коли просьба-приказ хитрющей девицы не вызывает даже минимального протеста клубка.
– Ну а кто же, Лохмач? – искренне удивилась Лизель. – Ведь ты на Эстафете, не так ли? Посмотри, твой «круглолицый» конвоир одобряет мой выбор!
«Влип, бездарно влип! – в ужасе подумал я. – Коварная дрянь!».
– Я не смогу четвертовать живого человека, – испытывая слабость в членах, попробовал тихо отбиться я. – Мёртвого, кстати, тоже.
– Фи-и! – презрительно фыркнула Лизель. – Ты и вправду закоренелый чистоплюй! Поверь, капитан ничего не почувствует. Это же специальный хирургический лазер, тут даже крови почти не будет. Увидишь, когда операция закончится, капитан Крутл горячо отблагодарит нас за то, что мы приняли единственно верное решение! – С этими словами Лизель взялась за рукоятки прибора, подвигала его вдоль направляющих, повращала турель. – Это последняя модель медицинского лазерного резака, – пояснила она. – Классная вещь! Попробуй, как он удобен в работе. Уверена, у тебя получится… Ну же, Лохмач!
Я как в бреду вцепился в рукоятки прибора, вспоминая смертников-пулемётчиков из старых фильмов и живописных полотен.
– Молодчина! – донёсся словно из-под земли одобрительный возглас Лизель. – Но расслабься, расслабься. Почувствуй сначала прибор. Подвигай его, повращай вокруг оси, – наставляла она. – Привыкни к нему. Не бойся, он не включён.
