— Как бы то ни было, а я вернусь домой! — упрямо сопротивлялся я. — Это самое главное, остальное, как говорит один мой старый друг, семечки на эскалаторе. Плюс ко всему, на моей мускулистой попке не будет управляющей матрицы-печати.
— Не-е-т, дурашка! — тотчас уличила меня в неискренности Вомб. — Я тебя давно раскусила: ты максималист, не правда ли? А максималист не удовлетворится таким половинчатым результатом. — Она всё знала, всё видела и всё понимала. Я был для неё типичным сосунком, почти ничем, наверное, не отличающимся от самого себя в возрасте первого знáчимого грехопадения.
— Придётся всерьёз заняться поисками досье, — раздумчиво проговорил я, мысленно отвергая вынесенный мне приговор, выглядевший гораздо хуже смертного.
— Ищи и обрящешь! — продожала играть со мною Вомб, по-видимому, получая от этого немалое удовольствие. — Ты найдёшь и ликвидируешь досье, вернёшься к себе домой — и что же?.. — На её лукаво улыбающемся лице легко прочитывался правильный ответ.
— Релятивистские эффекты? — догадался я, но веселее от этой очевидной догадки не стало.
— Лапец был прав: ты умнеешь не по дням, а по часам! — заметила Вомб язвительно. — Без специального нейтрализатора релятивистских эффектов и временны́х аномалий ты вынырнешь в своём мире в совершенно непредсказуемом возрасте. Используемый нами межпространственный тоннель довольно жёсткий: ты станешь или ребёнком, или дряхлым стариком… Вот и четвёртая по счёту неразрешимая проблема, — тихо и без тени злорадства пронумеровала Вомб очередное препятствие на моём пути домой и надолго замолчала, при этом не сводя с меня странного взгляда.
Чушь какая-то, но я вдруг почувствовал, что у этой матроны имеется ко мне нешуточный шкурный интерес. Нет, не в сексуальном плане, конечно… А в каком? Вот тебе задачка, Невычесанный Кобелина…
— Вижу по лицу, что максималиста такая Пиррова победа никак не устроит, угадала? — насмешливо осведомилась Вомб, выводя меня из задумчивости.
— Зато я окажусь дома без рабского клейма Определителя на попке и свою «вторую» жизнь проживу в пику всем вам так, как хочу и как считаю нужным прожить, — бодро ответствовал я, хотя на душе у меня кошки скребли.
— Ой ли? — с убийственной, словно выпущенная из «спиттлера» пуля, иронией усомнилась Вомб. — Перестанем влиять мы, будут влиять другие.
— Даст Бог, вырасту, избежав чужих вредных влияний, и тогда снова завалюсь к вам на предмет устройства небольшого бедламчика, — пообещал я довольно опрометчиво.
— Сигарета у тебя давно потухла, — невозмутимо парировала Вомб. — И всё равно ты мне нравишься, дурашка. — На её миловидном лице отражалась работа далеко не благочестивых мыслей. — И всё же подумай: подчиняться — это так сладко! — В ней говорил извечный женский конформизм — явление, широко распространённое не только в Мире Определителя. — Подчинись — и обретёшь покой и счастье!
Я собирался съязвить, что сигарета потухла не у меня, а у неё, но не успел. Распахнулась дверь, и на пороге возник плотный пожилой брюнет с типичным для аборигенов красно-коричневым цветом кожи. Его помятое, но благородное породистое лицо так и просилось на обложку рекламного проспекта, приглашающего отдохнуть в «Клубе шестидесятилетних».
Вомб поспешно поднялась с табуретки, я как последний конформист последовал её примеру.
Незнакомец смерил меня изучающим взглядом, почмокал, покачал головой, затем повернулся к Вомб и изящным жестом взял медсестру под локоток.
— Я на минутку. — Он покосился на меня прозрачными холодными глазами и понизил голос: — Отойдём в сторонку, Вомб.
Вомб сделала мне знак, я выбросил окурок в стоящую на тумбочке пепельницу и вернулся на кушетку — Гончий Пес, возвращающийся в привычную конуру, испытывая, однако, смешанные чувства, которые обычно охватывают служебную собаку, поставленную охранять вход на живодёрню. Что высмотрел на моей физиономии полноватый брюнет, неизвестно: на его чисто выбритом лице не отражалось никаких эмоций. Но шестое чувство подсказало, что они с матушкой Вомб старые приятели и что они уже виделись сегодня.
Странная парочка забилась в дальний угол просторной палаты и, перейдя на неслышимый шепот, затеяла горячую дискуссию.
«Ну не трахнуться же пришёл он пригласить Вомб посреди рабочего дня!» — с досадой подумал я, безуспешно пытаясь подслушать разговор: новая информация была нужна мне как воздух. При всей тренированности я смог уловить лишь несколько ничего не говорящих мне слов. Одно из них было «пистолет», второе слово, точнее, короткая фраза — «как миленький». Время от времени брюнет бросал в мою сторону полные скрытого интереса взгляды, и в конце концов я догадался, что разговор идёт обо мне. Я максимально навострил уши, но неприятный тип вскоре прервал беседу и с достоинством удалился, на прощание наградив меня долгим оценивающим взглядом, который я рискнул бы охарактеризовать как «протяжный».
