Он прошли по лабиринту ярко освещённых коридоров. Караульный в конце последнего коридора открыл дверь и пропустил их в помещение, которое, даже для неопытного глаза Анны, выглядело как тюрьма. Они прошли мимо ряда стальных дверей и вступили в залитую светом камеру.
Старик-кореец, с лицом, покрытым подсыхающими струями крови, лежал неподвижно на низких деревянных нарах. Три офицера в расстёгнутых мундирах НКВД стояли около нар, дымя папиросами.
– Проваливайте! Марш отсюда! – сквозь зубы скомандовал Фоменко.
Офицеры мгновенно исчезли.
Генерал грузно опустился на стул и взглянул на Анну.
– Доктор, слушайте внимательно! Всё, что вы здесь увидите, должно остаться с вами и только с вами… Этот человек, – он кивнул в сторону неподвижной фигуры корейца, – японский шпион, который много лет жил среди нас, замаскированный под простого дворника. Он, однако, упорно не признавался и не рассказал ничего о своей шпионской деятельности и о своих японских связях.
– И поэтому ваши подчинённые применили к нему дополнительные меры – верно?
– Это не ваше дело, доктор.
– Он жив?
– Нет.
Они постояли минуту над распростёртым телом «японского шпиона».
– Так зачем же вы привели меня сюда? Что вы хотите? – тихо спросила она, чувствуя, как глухо бьётся в груди её сердце.
– Очень немного. Мне только нужна ваша подпись на удостоверении о смерти этого заключённого, корейца по имени Ким Рон Сук, подтверждающая, что он умер естественной смертью – ну, скажем, в результате сердечного припадка или почечной недостаточности.
– Нет! – закричала она. – Нет! Нет!
– Доктор, одумайтесь! Вы знаете, чем вы рискуете?
Она вытерла слёзы.
– Отпустите меня. Прошу вас, отпустите…
Генерал сел на испачканные кровью нары, рядом с костлявыми босыми ногами мёртвого корейца. Он прислонился к кирпичной стене и закрыл глаза.
Анну сотрясали рыдания.
Фоменко встал, подошёл к шкафчику со знаком Красного Креста на дверце и вынул наполовину пустую бутылку водки.
– Я не пью, – прошептала Анна.
Генерал кивнул. Анна смотрела, как он хлебнул дурно пахнущую жидкость из бутылки – раз, другой, третий… Он вытер рот ладонью и взглянул на неё.
– Вы можете идти, – сказал он хриплым голосом. – Завтра, ровно в полдень, моя машина будет ждать вас у входа в ваш госпиталь.
На следующий день она вошла в его кабинет, и генерал запер за нею дверь. Через двадцать минут она стала его любовницей…
Незнакомец поднялся с дивана. Пожимая ей руку и улыбаясь, он сказал:
– Добрый день, Анна Борисовна! Мы знакомы, не так ли?
Она не была уверена, что знает его. Знакомая физиономия. Ему лет сорок, не более. Но выглядит молодо, широкоплеч, с мальчишеской прядью чёрных волос на лбу. И форма подполковнока очень ему идёт.
