Самый далёкий тыл полностью

– Эдвард Дикенсон?! – воскликнул он в видимом волнении. – Нет! Это ошибка! Я знаю этого парня с самого его детства! Его отец жил в одной комнате со мной в школе Гортон, когда нам было пятнадцать. Эдгар, вы учились в Гортоне, не так ли?

– Нет, не учился, и миссис Доран, я думаю, тоже нет.

– Где это? – спросила Марта.

– В Массачусетсе, – ответил Рузвельт. – Очень аристократическая школа! И Артур, отец Эда, был настоящим американским аристократом… Так вот, я и говорю, что сын Артура, Эдвард Линкольн Дикенсон, не может – я повторяю: не может! – оказаться коммунистом! Это исключено!

– Мистер президент, – сказал Гувер, слегка повысив голос, – я просил бы вас прослушать его выступление на секретном совещании в клубе Старая Виргиния.

– Я, разумеется, прослушаю… Но я прошу вас быть осторожными в ваших выводах. Кто следующий?.. Дженифер Хьюстон?! Тоже коммунистка!? – Рузвельт в гневе раздавил сигару в пепельнице. – Не могу поверить! Она была позавчера у меня в кабинете со своим боссом из Департамента военных материалов. Красивая интеллигентная женщина. Настоящая леди!

Во всех своих беседах с тридцать вторым американским президентом ничто так не раздражало Гувера, как неизменное упоминание аристократических корней у того или иного из обсуждаемых персонажей.

– Эта настоящая леди находится на грани превращения в настоящую коммунистку, – сказал Гувер. – И не только в коммунистку, но и в настоящую шпионку.

Рузвельт извлёк недокуренную сигару из пепельницы, отрезал ножничками повреждённый кончик и закурил. И начал читать досье Марты.

– Эдгар, – сказал он спустя пять минут, – я хотел бы получить дополнительное мнение об этих возмутительных материалах. Если даже ничтожная часть всего этого является правдой, значит, мы имеем дело с антиамериканским заговором. Я вызову сейчас нашего главного специалиста по ленд-лизу. – Рузвельт поднял трубку телефона. – Грейс, я хочу видеть Гарри Ханта как можно скорее… Да, здесь, в библиотеке. Спасибо.

В тот момент, когда сутуловатая фигура Гарри Ханта пересекла порог, Гувер быстро взглянул на Марту. Та едва заметно кивнула.

Гувер внезапно встал.

– Мистер президент, – сказал он непривычно громко, – я требую, чтобы мы ничего не обсуждали в присутствии этого джентльмена.

– Этого джентльмена!?.. О чём вы говорите?!

– Миссис Доран, – сказал Гувер, – дайте мне фотографии.

Чувствуя, как у неё тяжело бьётся сердце, Марта достала из портфеля фотоснимки. Директор ФБР положил их перед президентом.

– Что это? – пробормотал Рузвельт, поднося первую фотографию к своим близоруким глазам. – Я вижу тут вас, Гарри, но я ничего не понимаю… Эдгар, объясните, что происходит!

– Мистер президент, – вскричал внезапно Хант хриплым голосом, – я решительно протестую против секретного наблюдения за мною и моей деятельностью!

– Миссис Доран, – сказал Гувер, – пожалуйста, проинформируйте мистера президента о деятельности этого джентльмена – снимок за снимком!

Марта сложила все фотографии в виде колоды карт и стала передавать их Рузвельту одну за другой.

– Вот здесь, мистер президент, вы видите мистера Ханта, входящего в здание редакции Дейли Уоркер. Мы не знаем, что он обсуждал с редакторами этой самой крупной коммунистической газеты, но мы заметили, что он входил в редакцию с набитым портфелем, а когда он покидал здание, его портфель был пуст. Содержимое портфеля, очевидно, осталось в редакции… А вот здесь, на втором снимке, мы видим мистера Ханта с полковником Колесниковым, заместителем военного атташе при советском посольстве. Обратите внимание, что эта их встреча состоялась недалеко отсюда, в вашингтонском зоопарке на Авеню Коннектикут. Рассматривая леопардов, жираф и тюленей, оба джентльмена спокойно обменялись одинаковыми портфелями… Полковник Колесников известен нам как глава русской шпионской сети, покрывающей Вашингтон, Балтимору, Нью-Йорк и штаты Новой Англии…

– Достаточно! – прервал Марту Рузвельт. – Спасибо, миссис Доран. Мистер Хант, как вы объясните всё это?

Глядя на Рузвельта сверху вниз, Хант тихо произнёс:

– Мистер президент, прежде чем ответить на ваши вопросы, мне необходимо посовещаться с моим адвокатом.

Рузвельт упёрся ладонями в кромку стола и оттолкнул свою коляску назад. В течение нескольких секунд он гневно смотрел на Ханта, а затем промолвил еле слышным голосом:

– Окэй, мистер Хант, вы увидите вашего адвоката, но вы сделаете это уже в тюремной камере, куда я помещу вас немедленно!..

Глава 21. Серёжка. Владивосток. Июль 1943 года.

 Мишка сказал мне:

– Противно стоять рядом с тобой. От тебя несёт керосином, и твоя одежда воняет керосином, и вся комната провонялась из-за этого.

Я знал, что он прав, но я ничего не мог поделать с этим запахом. Мама спросила меня вчера об этой вони, и я наврал ей, сказав, что я нечаянно пролил на себя керосин из примуса.

Всё дело было в том, что я сейчас начал работать в керосинном бизнесе. Это-то и было причиной вони, исходившей от меня.