Самый далёкий тыл полностью

Глава 24. Серёжка. Владивосток, Консульство США. Июль 1943 года.

Мне теперь завидуют все пацаны на нашей улице. Я хожу в консульство к американцам как в свой дом. Мама начала работать там медсестрой и будет получать классные бабки. Её устроил туда мой спаситель – ну, тот американский мужик, который врезал по морде моему боссу Маркову и получил за это пулю в ногу. Не могу забыть, как он развернулся на одной ноге, быстро поднял другую вверх, крутанулся и въехал суке Маркову по скуле своим ботинком на толстой подошве. Он сказал мне, что это такой надёжный приём в борьбе дзюдо. Я сам неплохо орудую ногами в драке, но, конечно, мне далеко до этого янки.

Его зовут дядя Алёша. У меня по отношению к нему, как любит выражаться начитанный умник Мишка, двойственные чувства. Как говорит наша училка по истории, «с одной стороны это… а с другой стороны то…». Однажды она рассказывала в классе о Французской революции – то есть, когда лягушатники-французы дошли до полной нищеты, жрать им стало нечего (даже лягушки, видно, кончились), и вот они подняли хай, отрубили головы королю и королеве, изобрели гильотину и стали рубить головы эксплуататорам и помещикам налево и направо. Это, сказала историчка, было очень справедливо; это, говорит она, революция, с одной стороны… А с другой стороны, в результате этой революции к власти пришёл кровопийца Наполеон, который полез на нашу Россию… Хотя, сказал Мишка, «хорошо, что он полез, потому что без этого Лев Толстой не написал бы «Войну и Мир».

Вот так и с дядей Алёшей. С одной стороны, нам с Мишкой он страшно нравится. Во-первых, он смелый и сильный, как Чапаев или Чкалов. Или как солдаты из кинофильма «Два бойца». Помните того здорового лба с Урала, которого играет Борис Андреев? И его напарника, хитрого рыбака из Одессы-мамы, который поёт «Шаланды, полные кефали, в Одессу Костя привозил…»? Помните?.. Мужики что надо, верно!

Это во-первых. Ну а во-вторых, дядя Алёша красивый парень, вроде как Леонид Утёсов из «Весёлых ребят»…

Но с другой стороны, мне как-то становится неприятно при мысли, что он клеится к нашей маме. Вообще-то мы с Мишкой можем его понять – мама у нас такая красавица, что только полный дурак не станет клеиться к ней. Вы видели Любовь Орлову в кино? Любовались, как она танцует на пушке в «Цирке»? Видели? Это в точности наша мама! Я уже говорил вам, что нет на свете женщины, которая может сравниться с ней. Мы с Мишкой прямо балдеем от неё.

И вот Мишка вчера сказал мне по секрету, что он видел, как мама и дядя Алёша целовались.

Целовались?!.. Я прямо взбесился от злости! У меня аж руки вспотели.

– Где? – спрашиваю.

– У него в комнате.

– А как ты туда попал? Тебя что – пригласили как свидетеля?

– Я, – говорит, – пришёл к нему спросить насчёт хода ферзевой пешкой в староиндийской защите.

Я уже говорил вам, что мой чокнутый братец помешан на шахматах, а наш новый американский друг – отличный шахматист и учит Мишку всяким заковыристым ходам, которые нормальные люди ни за что не поймут.

– Я, – говорит, – постучал и открыл дверь. А они сидели на диване и как раз отклеились друг от друга. И мама, знаешь, покраснела как маленькая девочка.

Покраснела как маленькая девочка!.. У меня от злости прямо в глазах позеленело.

– А он, – спрашиваю, – тоже покраснел? Как маленький мальчик?

Мишка промолчал, и я не стал дальше расспрашивать. А чего без толку допытываться? И так всё ясно.

– Ты пойми, – заговорил Мишка, поправляя свои толстые очки – они молодые люди, и у них в организме играют гормоны.

Гормоны. Это мне известно. Мишка давно объяснил мне, что это за штука такая, гормоны, и почему они играют. Когда они играют изо всех сил, говорит Мишка, это называется любовь! И не платоническая любовь, добавил мой братец, а самая настоящая плотская! При этом было видно, что Мишке обалденно нравится произносить со вкусом эти книжные слова – платоническая и плотская…

Теперь вам понятно, почему у меня по отношению к нашему американскому другу такие двойственные чувства?..

…Но в общем, если б не мамины и дяди Алёшины гормоны, то всё было бы в порядке. Дядя Алёша, хоть и раненный и прикованный к постели, с удовольствием учит Мишку тайнам шахматной игры по американскому учебнику, а мне подарил книжку на английском языке, где были показаны все приёмы дзюдо. Я английского не знаю, – а Мишка даже говорит, что я не знаю и русского, за что я дал ему однажды в лоб! – но в этой книжке такие клёвые картинки, что всё ясно и без знания английского.