– Нет, – сказал он, – я нарушил сталинский приказ. Я колебался почти целый час! Я не мог заставить себя отдать приказ стрелять по нашим красноармейцам. К счастью, немцы почему-то остановились и не преследовали наши отступающие части… Но через два часа я был арестован и брошен в Лубянскую тюрьму… Меня судили в тот же вечер. Я был обвинён в предательстве и приговорён к расстрелу…»
…Вождь повернулся к Берии и сказал:
– Лаврентий Павлович, зачитай нам последнюю радиограмму от Рузвельта… Товарищ Фоменко, вы можете присесть. Вам как ответственному лицу за операцию «Шанхай» будет, я думаю, интересно узнать мнение президента Рузвельта об этой операции.
Генерал Фоменко прошёл на негнущихся дрожащих ногах к столу, сел на краешек стула, достал платок и вытер пот со лба.
Берия вынул из папки лист, поднёс его поближе к своему пенсне и начал читать:
«Дорогой мистер Сталин!»
– Как-как он меня назвал – дорогой?! – перебил Сталин и ухмыльнулся в усы. – Этот калека, видимо, считает, что я ему дорого обхожусь из-за ленд-лиза – вот поэтому он и называет меня дорогим.
Берия развёл руками.
– А что делать? – сказал он. – Вот мы будем писать ему ответ – и тоже назовём его дорогим.
Сталин выбил трубку в пепельницу.
– Нет! – решительно промолвил он. – Не буду я писать ему дорогой! Я напишу – уважаемый мистер Рузвельт… Фоменко, – неожиданно повернулся Вождь к генералу, – вы уважаете президента Рузвельта?
Фоменко встал и снова вытер пот со лба.
– Рузвельт – наш союзник, – сказал он еле слышно, комкая в руке мокрый платок.
– Это я знаю и без вас. Я спрашиваю вас русским языком, уважаете ли вы его. Да или нет?
Фоменко сжал губы, помолчал и неожиданно громко и чётко произнёс, как выстрелил:
– Уважаю! – И тихо повторил: – Рузвельт – наш союзник…
Сталин поднял голову и на мгновение задержал на генерале пронзительный взгляд своих рысьих глаз.
– Молодец! – одобрительно произнёс он и повернулся к Берии. – Теперь я понимаю, Лаврентий Павлович, почему ты спас его от расстрела. Не так много среди нас честных людей с собственным мнением… Читай дальше.
Берия протёр пенсне и продолжил чтение:
«Дорогой мистер Сталин!
Прежде всего позвольте поздравить Вас с замечательными победами Красной армии в нашей общей борьбе против нацизма. Русский солдат подтвердил в этой войне свою репутацию стойкого и храброго воина, а героическая работа Вашего тыла служит примером для наших усилий в снабжении армий союзников, и Красной армии в том числе, необходимым вооружением, продовольствием и боеприпасами.
Однако, к сожалению, в последнее время моя администрация получила сообщения о странном и необъяснимом наличии американского военного оборудования в руках наших врагов. Есть подозрения, что по каким-то причинам часть оборудования, полученного советской стороной по ленд-лизу, была переправлена кем-то в руки японцев.
Мы предпринимаем меры для получения неоспоримого документального подтверждения этих преступных действий.
Буду благодарен, если Вы прольёте свет на эти события, нарушающие нормальный ход наших союзнических отношений.
С глубоким уважением,
Франклин Д. Рузвельт.»
