Самый далёкий тыл полностью

Относительный мир в семье поддерживался только в присутствии гостей. Это были бывшие коллеги отца по Московскому университету, два-три безработных писателя и православный священник, некогда занимавший высокий пост в московской христианской иерархии. Разговоры вокруг обеденного стола неизбежно вращались вокруг прошлой и нынешней России. Хотя воспоминания об ушедшей в небытие России были самыми разнообразными, мнения о настоящем и будущем нашей родины не встречали никаких возражений: большевистская Россия была, по мнению всех, средоточием зла, угнетения и террора.

Самым говорливым среди наших гостей был профессор Тарковский, бывший член Российской академии наук, один из крупнейших европейских экономистов. В противоположность нашим безработным и полубезработным гостям профессор Тарковский умудрился устроиться на неплохую работу – он был помощником бухгалтера в порту.

– Читайте Ленина! Читайте Ленина! – громыхал он на наших сборищах. – Наша беда в том, что мы не верим в то, что этот дьявол провозглашает в своих книгах! Послушайте, что этот бандит пишет: «Хлебная монополия, хлебная карточка, всеобщая трудовая повинность являются в руках пролетарского государства, в руках полновластных Советов, самым могучим средством учёта и контроля…». Это – нынешняя Россия; но будущая окажется ещё более устрашающей, поверьте мне!..

Вот таким я запомнил Викентия Арсеньевича.

Но Анна Борисовна добавила нечто новое к этому знакомому мне образу.

– По сведениям НКВД, – сказала она, – профессор Тарковский очень сочувствует Советскому Союзу в его борьбе с Гитлером. Вполне возможно, что у него в руках есть документальные сведения о поставках американского военного оборудования японцам. Ведь он является главным финансистом порта Дайрен…

***

Но вернёмся к обеду, которым наш капитан угощает группу высокопоставленных японцев после деловых бесед за закрытыми дверями. Этих ничего не подозревающих японцев и должен заснять наш юнга-официант Серёжа. И записать на плёнку их пьяную болтовню.

Опытный морской волк, привыкший к приёму иностранцев, капитан Василий Петрович Лагутин приготовил для японцев сюрприз – все блюда на этом обеде будут японскими! Для этой цели у нас в камбузе обитает повар-китаец по имени Сяо Ли, умеющий готовить экзотические блюда японской, китайской, вьетнамской и даже полинезийской кухни. Я представляю себе, какую чудовищную проверку устроило НКВД этому обрусевшему китайцу, прежде чем он был допущен на наш сверхсекретный рейс!

Мы с Анной Борисовной устроились у двух узких щелей в тонкой переборке, отделяющей салон от медицинского кубрика. Нам отлично виден весь салон, где во главе обеденного стола восседает капитан Лагутин, облачённый в свежевыглаженный белый мундир. Рядом с ним разместился переводчик. Старший офицер занял своё место у другого конца стола.

Японские офицеры и чиновники – их были всего шесть человек – уселись по обе стороны стола, ожидая прибытия горячих блюд, наслаждаясь водкой сакэ и негромко переговариваясь. Мой старый знакомый, профессор Тарковский, постаревший, с желтоватым морщинистым лицом, сидел молча, наклонив голову и крутя в пальцах обеденные палочки.

Распахнулась дверь, и в салон торжественно вошёл наш Серёжа, в сопровождении ещё двух официантов, неся на вытянутых руках японскую кухонную экзотику, сотворённую чудодейственными руками повара Сяо Ли. Здесь были такие шедевры, как хакусай набэ, агесаба анкаке, куриная печень по-японски, шпинат с кунжутной пастой, окура но аэмоно и прочие ароматные дымящиеся кулинарные изделия. Ну и, конечно, неизменные суши.