Самый далёкий тыл полностью

Раскрасневшийся от сознания своей важности, Серёжа в точности выполнял официантские обязанности, которым его обучила тёть-Аня. Я знал, что это был один из самых потрясающих моментов в авантюрной жизни мальчишки, выросшего на опасных улицах Владивостока военного времени!

Он, склонившись, подал суши генералам Тейичи Йошимото и Эйтару Уэда и, выпрямившись, задержался на несколько секунд позади беседующих офицеров. Затем он перешёл к гражданским чиновникам.

Закончив подавать блюда, Серёжа и два других официанта выстроились вдоль стенки, перекинув через локоть белые салфетки.

Вдруг Серёжа слегка приподнял голову и взглянул в нашу с Анной сторону, как бы спрашивая молчаливо, правильно ли он следует нашим инструкциям. «Правильно, сынок, правильно», – шептал я, припоминая нашу беседу два дня тому назад в моей радиорубке за чашкой зелёного китайского чая:

…– Дядь-Саша, – говорил, явно волнуясь, Серёжа, – вы женитесь на нашей маме, правда?

Я не медлил ни секунды.

– Правда, – сказал я. – Твоя мама, Серёжа, изумительный человек, и я был бы полным идиотом, если б не женился на ней.

– Она самая красивая, – вздохнул Сергей и посмотрел мне прямо в глаза. – Знаете, вы ведь с ней очень подходите друг к другу… – Он помедлил, крутя в пальцах чайную ложечку. – Вы что – увезёте её в Америку?

– Да, – сказал я. – Её и тебя с Мишкой.

Он вдруг печально усмехнулся и качнул головой.

– Вы не знаете нашего папу. Он просто убьёт вас с мамой, если узнает, что вы хотите увезти нас в Америку. Я его ненавижу. Он страшный человек. И у него огромная власть…

***

Повар Сяо Ли и вся кухонная братия беспрекословно подчинялись нашему доктору Анне Борисовне, которая тщательно следила за качеством продуктов и санитарной чистотой камбуза. Поэтому не было ничего удивительного, что для выполнения одного задуманного нами щекотливого поручения она, по договорённости со мной, выбрала именно тихого молчаливого китайца Сяо Ли. И, кроме всего прочего, только китаец мог справиться с этой задачей.

Вечером, после обеда с японцами повар Сяо Ли, одетый в традиционный манчжурский костюм, называемый ципао, в сопровождении двух помощников спустился в наш судовой катер. В складках одежды у повара находился документ, подписанный капитаном корабля и завизированный помощником начальника штаба Квантунской армии генерала Йошимото, гласящий, что ксианшенг («господин») Сяо Ли командируется в порт Дайрен для закупок продуктов для судового камбуза теплохода «Советский Сахалин».

Добравшись до берега, ксианшенг Сяо Ли отправил своих помощников на близлежащий рынок, а сам не спеша двинулся по направлению к стоянке для рикшей. Не прошло и получаса, когда наш повар, вручив владельцу стоянки сто американских долларов, получил в полное своё распоряжение комфортабельную двухместную велосипедную повозку.

Тем временем я под покровом темноты бесшумно проплыл на каноэ триста метров, отделявших наш теплоход от китайского берега, и пришвартовался у заброшенной пристани, которую я помнил ещё с тех пор, когда я был рикшей на улицах Дайрена. Я был одет в китайский костюм ханьфу и был неотличимо загримирован Анной под китайца.

Как и было заранее договорено, мы встретились с Сяо Ли у здания почты, находившегося недалеко от стоянки для рикшей. И не успел я забраться в велосипедное седло, как заполучил своих первых клиентов. Это был молоденький японский лейтенант и ещё более юная китайская проститутка. Им надо было срочно попасть в центр Порт-Артура. А мне надо было добраться как можно скорее до шоссе Сигоу, вблизи реки Лонгхе, где обитал мой старый знакомый, Викентий Арсеньевич Тарковский. Его точный адрес дала мне Анна Борисовна, у которой был секретный список русских эмигрантов в Манчжурии, которые представляли интерес для НКВД.

Я благополучно довёз моих клиентов до мэрии Порт-Артура и свернул на набережную реки. Через двадцать минут я стоял перед уютным особняком, где, как я надеялся, мне предстояла встреча со старым другом моего покойного отца.

Я нажал кнопку звонка.

Внутри особняка послышался шорох, дверь распахнулась, и профессор Тарковский возник на пороге.

Он окинул меня недоумённым вопросительным взглядом.

– Викентий Арсеньевич, – сказал я по-русски, снимая свою соломенную конусообразную шляпу, – вы меня узнаёте? Я Алёша Гриневский…