- Фернан, я устал вести с тобой эти разговоры. Ты не убедишь меня, оставь уже попытки и прекрати изматывать ими нас обоих. Я не стану нападать на Аленсию, это моё последнее слово.
- Что ж, - голос Риверте звучал подчёркнуто небрежно, хотя в нём и веяло холодком, - воля ваша, сир. Стало быть, Аленсию вы не получите.
- Получу. Не так быстро, но получу.
- Я бы сказал вам, сир, что княгиня Олана никогда не согласится на ваши условия, но это запустит наш разговор по кругу в пятидесятый раз подряд, не так ли?
Король Рикардо протяжно застонал.
- Ты иногда бываешь надоедливей Аделаиды, когда ей захочется нового асмайского иноходца ценой в полтора миллиона.
- Знаю, но именно за это вы и любите нас обоих. Мы оба всегда получаем от вас то, чего добиваемся, и благодаря этому мир вокруг вас становится ещё краше.
- Давай я куплю тебе асмайского иноходца, и на этом покончим.
- У меня и так уже есть Асмай, а с ним и все его иноходцы, сир. Теперь я хочу Аленсию.
- Ты невыносим. Где мой пояс?
- Понятия не имею. Вероятно, там же, где мои подвязки. Поглядите под диваном... о, да вот же они.
Уилл вздрогнул и невольно отшатнулся, не осознавая, что вскидывает ладонь к губам. Эти последние фразы, сказанные тем же небрежным тоном, что и предшествующим им спор, словно выдернули его из тумана зачарованности, в которой он слушал этот разговор. Было очень сложно счесть эти фразы двусмысленными - Уилл, всегда обладавший живым воображением, мгновенно представил себе те единственно возможные обстоятельства, в которых король Вальены мог оказаться без пояса, а сир Риверте - без подвязок... Если только они не играли в мяч. В королевских покоях, после пышного бала, в четыре часа утра.
- Помоги мне закрепить перевязь.
- Сию минуту, сир, - сказал Риверте таким тоном, словно делал своему монарху чрезвычайно любезное одолжение. Король хмыкнул.
- Когда ты станешь старым и дряхлым и уйдёшь на покой по состоянию здоровья, я произведу тебя в свои камергеры.
- Смею надеяться, сир, до этого счастливого дня я не доживу.
У Уилла пылали щёки. Он был до того растерян, ошарашен и смущён, что не разобрал последних шутливых фраз, которыми обменялись король и Риверте, и лишь смутно подумал, что, кажется, давешний спор ни одного из них не огорчил слишком сильно. Похоже, они уже достаточно давно его вели, чтобы привыкнуть к твёрдой непоколебимости оппонента. Но этот спор Уилла уже не занимал - он только и мог теперь думать, что о поясе короля, о перевязи короля, о подвязках Риверте, о руках Риверте, с лёгким изяществом скользящих по плечам и спине короля Рикардо, по мускулистым лопаткам, проверяя, надёжно ли закреплена перевязь, задевая кончиками пальцев бугорки позвоночника...
Дверь, занавешенная тяжёлой гардиной, распахнулась, и в глаза Уиллу ударил свет - такой яркий, что он ослеп на миг, прежде чем понял, что в руке у стоящего перед ним мужчины всего лишь небольшой канделябр с двумя тонкими свечами в нём.
- Сир Норан, - улыбаясь, сказал император Вальены. - Простите, что заставил вас дожидаться. Идёмте.
Не чуя под собой ног, не слыша ничего, кроме барабанного боя собственного сердца, и видя только широкую королевскую спину, обтянутую пурпурным камзолом, Уилл шагнул следом за королём в маленький тёмный будуар. За будуаром была гостиная, которую при должной сноровке можно было использовать как спальню, благо широкий удобный диван, занимавший почти половину всего пространства, вполне к этому располагал. Кроме дивана, здесь были ещё стол с початой бутылкой вина и два кресла. Уилл остановился за спинкой одного из них, с трудом удерживаясь от желания вцепиться в эту спинку обеими руками.
Король Рикардо то ли заметил его невольный жест, то ли просто вдруг счёл уместным оказать королевскую милость.
- Садитесь, сир Норан. К сожалению, я не могу даровать вам права сидеть в моём присутствии официально - по древней вальенской традиции, этого права наши подданные удостаиваются лишь за особые личные заслуги. Но я пригласил вас сюда нарочно, чтобы мы могли побеседовать в неформальной обстановке, потому садитесь, не робейте.
- Только после вашего величества, - сказал Уилл. Во рту было сухо, но, к его облегчению, голос прозвучал ровно и с достаточной учтивостью - что ни говори, сдержанное хиллэсское воспитание порой оказывало ему добрую услугу.
- А. Да. Конечно, - король улыбнулся и опустился в кресло, стоявшее ближе к дивану, и приглашающе кивнул Уиллу на другое, напротив себя.
