Саньютта Никая полностью

В Саваттхи. «Монахи, представьте себе копьё с острым лезвием, и проходящий мимо человек подумал бы: «Что если я своей рукой или кулаком погну это копьё с острым лезвием, согну вдвое и завяжу узлом». Как вы думаете? Сможет ли этот человек своей рукой или кулаком погнуть это копьё с острым лезвием, согнуть вдвое и завязать узлом?»

«Нет, Учитель. И почему? Потому что копьё с острым лезвием непросто погнуть, согнуть вдвое или завязать узлом. Этого человека ждала бы лишь досада и неприятности».

«Точно также, монахи, когда монах постоянно возделывал, развивал, удерживал, утверждал в качестве основы, делал непоколебимым и твёрдым состояние освобождённого ума за счёт доброжелательности, то любое нечеловеческое существо, которое пожелало бы завладеть умом этого монаха, столкнулось бы лишь с досадой и неприятностями.

Поэтому вы должны тренировать себя так: «Мы будем постоянно возделывать, развивать, удерживать, утверждать в качестве основы, делать непоколебимым и твёрдым наше состояние освобождённого ума за счёт доброжелательности». Вот так вы должны тренировать себя».

В Саваттхи. [Благословенный сказал]: «Монахи, представьте четырёх лучников с луками наизготове – обученных, ловких, опытных, стоящих [в направлении] к одной из четырёх сторон света. И мимо проходил бы человек, думая так: «Я поймаю стрелы, выпущенные этими четырьмя лучниками в каждую из сторон света до того, как они коснутся земли, и принесу их обратно». Как вы думаете, монахи, достаточно ли было бы этого, чтобы заявлять: «Этот человек – бегун, обладающий невероятной скоростью?»

«Учитель, даже если бы этот человек смог бы поймать хоть одну стрелу, выпущенную одним из лучников, до того, как она коснулась бы земли, и принести её обратно – уже одного этого было бы достаточно, чтобы заявлять: «Этот человек – бегун, обладающий невероятной скоростью». Что уж говорить о стрелах, выпущенных всеми четырьмя лучниками!»

«Монахи, и хоть этот человек столь быстр, солнце и луна ещё быстрее. И хоть этот человек столь быстр, а солнце и луна ещё быстрее – божества, что мчатся пред солнцем и луной ещё быстрее, но ещё быстрее распадаются формирователи жизненной силы^{552}.

Поэтому, монахи, вы должны тренировать себя так: «Мы будем пребывать в прилежании». Так вы должны тренировать себя».

В Саваттхи. [Благословенный сказал]: «Монахи, когда-то давным-давно у Дасарахов был барабан под названием «Призыватель»^{553}. Когда Призыватель трескался, Дасарахи вставляли в него очередной штифт. В один прекрасный момент изначальный корпус Призывателя исчез, а остался только набор одних штифтов.

Аналогичным образом, монахи, подобное произойдёт и в будущем. Когда будут декламироваться беседы, произнесённые Татхагатой – глубокие, глубокие в своём значении, сверхмирские, связанные с пустотностью – [у людей] не будет желания их слушать, они не будут склонять к ним ухо, не будут утверждать свои сердца в их познании, не будут считать, что эти учения стоит изучать и практиковать. Но вместо этого они будут слушать, когда декламируются беседы, что являются книжными работами – трудами поэтов, что изящны в звучании и изящны в риторике, трудами чужаков, словами учеников. Они будут склонять к ним ухо. Они будут утверждать свои сердца в их познании. Они будут считать, что эти учения стоит изучать и практиковать. Вот таким образом, монахи, те беседы, произнесённые Татхагатой – глубокие, глубокие в своём значении, сверхмирские, связанные с пустотностью – исчезнут.

Поэтому, монахи, вот как вам следует тренировать себя: «Когда декламируются беседы, произнесённые Татхагатой – глубокие, глубокие в своём значении, сверхмирские, связанные с пустотностью – у нас будет желание их слушать, мы будем склонять к ним ухо, будем утверждать свои сердца в их познании, будем считать, что эти учения стоит изучать и практиковать». Вот как вам следует тренировать себя».

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Весали в Великом Лесу в Остроконечном Павильоне. Там Благословенный обратился к монахам так: «Монахи!»

«Учитель!» – отвечали те монахи. Благословенный сказал так: