Саньютта Никая полностью

В Саваттхи. И тогда Достопочтенный Рахула отправился к Благословенному, поклонился ему, сел рядом и сказал ему: «Учитель, как следует знать, как следует видеть в отношении этого тела с его сознанием и в отношении всех внешних образов, [так чтобы] ум избавился от сотворения «я», сотворения «моего» и самомнения, преодолел разграничение, стал умиротворённым и хорошо освобождённым?»

«Любой вид формы, Рахула, – прошлой, настоящей, будущей, внутренней или внешней, грубой или утончённой, низшей или возвышенной, далёкой или близкой – увидев всякую форму правильной мудростью в соответствии с действительностью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я», человек освобождён посредством отсутствия цепляния.

Любой вид чувства…

Любой вид восприятия…

Любой вид формаций…

Любой вид сознания – прошлого, настоящего, будущего, внутреннего или внешнего, грубого или утончённого, низшего или возвышенного, далёкого или близкого – увидев всякое сознание правильной мудростью в соответствии с действительностью: «Это не моё, я не таков, это не моё «я», человек освобождён посредством отсутствия цепляния.

Когда человек так видит и знает, Рахула, в отношении этого тела с его сознанием и в отношении всех внешних признаков, ум избавляется от сотворения «я», сотворения «моего» и самомнения, преодолевает разграничение, становится умиротворённым и хорошо освобождённым».

Хотя эта саньютта названа именем старца Лаккханы, его роль сводится лишь к подчёркиванию сверхъестественных способностей Махамоггалланы. У всех сутт один и тот же формат, в которых Махамоггаллана описывает мучения петов (призраков, страдающих духов), которых он узрел с помощью сверхъестественного видения. Будда подтверждает истинность этого видения и объясняет каммическую причину, лежащую в основе этого мучительного вида существования. В последних пяти суттах содержится суровое послание испорченным монахам и монахиням, которое, вероятно, отражает манеры поведения, которые стали всё чаще проявляться в древней Сангхе.

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Раджагахе в Бамбуковой Роще в Беличьем Святилище. И тогда Достопочтенный Лаккхана^{538} и Достопочтенный Махамоггаллана пребывали на горе под названием Утёс Ястребов. И тогда, утром, Достопочтенный Махамоггаллана оделся, взял чашу и одеяние, отправился к Достопочтенному Лаккхане и сказал ему: «Ну же, друг Лаккхана, идём вместе в Раджагаху за подаяниями».

«Хорошо, друг» – ответил Достопочтенный Лаккхана. И затем, по мере того как они спускались с горы Утёс Ястребов, дойдя до определённого места, Достопочтенный Махамоггаллана улыбнулся^{539}. Достопочтенный Лаккхана сказал ему: «В чём причина, друг Моггаллана, того, что ты улыбнулся?»

«Сейчас неподходящее время для этого вопроса, друг Лаккхана. Задай мне его, когда мы будем находиться в присутствии Благословенного».

И тогда, после того, как Достопочтенный Лаккхана и Достопочтенный Махамоггаллана сходили в Раджагаху за подаяниями, вернулись с хождения за подаяниями, после принятия пищи они подошли к Благословенному. Поклонившись Благословенному, они сели рядом и Достопочтенный Лаккхана сказал Достопочтенному Махамоггаллане: «По мере того как мы спускались с горы Утёс Ястребов, Достопочтенный Махамоггаллана, дойдя до определённого места, улыбнулся. В чём причина, друг Моггаллана, того, что ты улыбнулся?»

«Друг, по мере того как я спускался с горы Утёс Ястребов, я увидел, как в воздухе движется скелет. Грифы, вороны, ястребы преследовали его, клевали его промеж рёбер, пронзали его и разрывали его на части, в то время как он кричал от боли^{540}. Мысль пришла ко мне: «Удивительно, в самом деле! Поразительно, в самом деле, что может существовать такое живое существо, что может существовать такой призрак, что может быть такая форма личностного существования!».

И тогда Благословенный обратился к монахам так: «Монахи, есть [мои] ученики, которые пребывают, [сами] став видением, [сами] став знанием, и в таком ученике подобное видение может быть увидено, узнано и засвидетельствовано самостоятельно. В прошлом, монахи, я тоже видел это существо. Но я не сказал об этом, поскольку если бы я сказал об этом, другие не поверили бы мне, а если бы они не поверили бы мне, то это привело бы к их беде и страданиям в течение длительного времени.

Это существо, монахи, [в прошлом] было забойщиком скота в этой самой Раджагахе. В результате той каммы отмучавшись в аду в течение многих лет, многих сотен лет, многих тысяч лет, многих сотен тысяч лет, в качестве остаточного плода этой же самой каммы, он [сейчас] переживает подобную форму личностного существования^{541}».