Саньютта Никая полностью

И тогда повелитель асуров Раху освободил молодого дэву Чандиму и поспешил к Вепачитти, повелителю асуров. Подойдя в страхе и трепетании, он встал рядом. И затем, по мере того как он стоял там, Вепачитти, повелитель асуров, обратился к нему строфами:

«Так почему пришёл в такой ты спешке, Раху?

И почему же ты освободил Чандиму?

Ты подошёл, как будто переполнен страхом,

Как так, что ты стоишь тут в трепетании?»

[Раху]:

«На семь частей бы раскололась голова,

Пока б я жил, покоя я найти б не мог,

Если б Чандиму я не отпустил,

Когда произносил строфу Будда свою».

В Саваттхи. И тогда молодого дэву Сурию схватил Раху, повелитель асуров. И тогда, памятуя о Благословенном, молодой дэва Сурия произнёс по тому случаю эту строфу:

«Почтение тебе я выражаю, Будда!

Герой, повсюду и везде освобождённый.

Попался я в пленение,

Будь мне прибежищем, прошу!».

И тогда, говоря о молодом дэве Сурии, Благословенный обратился к Раху, повелителю асуров, строфой:

«Сурия за прибежищем пришёл

К Татхагате, Архату.

Освободи же Сурию, о Раху,

Ведь к миру будды проявляют сострадание.

Когда летишь по небу, Раху,

То не глотай того, кто лучезарен,

Того, кто в темноте свет созидает –

Горящий и могущественный круг во мраке.

Моего сына Сурию освободи же ты»^{80}.

И тогда повелитель асуров Раху освободил молодого дэву Сурию и поспешил к Вепачитти, повелителю асуров. Подойдя в страхе и трепетании, он встал рядом. И затем, по мере того как он стоял там, Вепачитти, повелитель асуров, обратился к нему строфами:

«Так почему пришёл в такой ты спешке, Раху?

И Сурию ты почему освободил?

Ты подошёл, как будто переполнен страхом,

Как так, что ты стоишь тут в трепетании?»

[Раху]:

«На семь частей бы раскололась голова,

Пока б я жил, покоя я найти б не мог,

Если бы Сурию не стал бы отпускать,

Когда произносил строфу Будда свою».

В Саваттхи. И когда наступила глубокая ночь, молодой дэва Чандимаса, [обладающий] поразительной красотой, освещая всю рощу Джеты, подошёл к Благословенному. Подойдя, он поклонился Благословенному, встал рядом и произнёс эту строфу в присутствии Благословенного:

«Сохранности, конечно же, достигнут все они,

Точно олень в болоте, нет в котором комаров –

Те, джханы кто достичь [сумел],

Едины, осмотрительны, внимательны [всегда]».

[Благословенный]:

«Да, разумеется, до берега до дальнего дойдут они,

Как если б рыба [уплывала], раз разрезана уж сеть.

Те, джханы кто достичь [сумел],

Старательны, пороков лишены».

В Саваттхи. Стоя рядом, молодой дэва Венху произнёс эту строфу в присутствии Благословенного:

«Воистину, счастливы все эти люди,

Что сопровождают Счастливого,

Склоняют к Учению Готамы себя,

Усердно его практикуют».

[Благословенный]:

«Как курс обучения изложен был мной,

Так медитирующий учится в нём,

В должное время старается он,

И в лапы Смерти он не попадёт».

Так я слышал. Однажды Благословенный пребывал в Раджагахе в Бамбуковой Роще в Беличьем Святилище. И когда наступила глубокая ночь, молодой дэва Дигхалаттхи, [обладающий] поразительной красотой, освещая всю Бамбуковую Рощу, подошёл к Благословенному. Подойдя, он поклонился Благословенному, встал рядом и произнёс в присутствии Благословенного эту строфу:

«Медитировать должен монах,

Быть освобождённым умом,

Коль сердца свершения он хочет,

Стремясь к нему как к своей пользе.

И мира подъём и упадок познав,

Ум станет велик, непривязан»^{81}.

Стоя рядом, молодой дэва Нандана обратился к Благословенному строфой:

«Готама, мудрец величайший, тебя я спросить бы хотел,

[Ведь] знанию и видению Благословенного нет [ни малейшей] преграды.

Кто он, кого люди нравственным кличут?

Каков он, зовётся кто мудрым?

И кто за пределы всех вышел страданий?

Кому поклоняются дэвы?»

[Благословенный]:

«Кто нравственен, мудр и развит умом,

Кто собран, осознан и в джхане,

И кто все печали отбросить сумел,

И носит последнее тело,

[Ума] загрязнения разрушив –

Такого и нравственным кличут они,

Такого зовут они мудрым,

Такой за пределы страданий ушёл,

Ему поклоняются дэвы».