Саньютта Никая полностью

Что суть его помеха [благотворным] состояниям?

Что подвергается распаду днём и ночью?

В чём заключается пятнание жизни святой?

И что это за ванна, нет воды в которой?

Сколько разломов существует в мире,

В которых ум не может твёрдым находиться?

Пришли спросить Благословенного об этом:

Как можем это для себя мы осознать?»

[Благословенный]:

«Физическая форма смертных распадается,

В отличие от имени и клана их.

Страсть – вот объявлено путём кривым что было,

А жадность – вот помеха [благотворным] состояниям.

Жизнь подвергается распаду днём и ночью.

Женщины – вот пятнание жизни святой:

Именно здесь опутаны мужчины.

Аскеза и святая жизнь –

Вот эта ванна, нет воды в которой.

Есть шесть разломов в этом самом мире^{69},

В которых ум не может твёрдым находиться:

Лень и беспечность,

Праздность и отсутствие контроля,

Сонливость и апатия – [последняя вот двойка].

Разломов этих нужно избегать всецело».

[Стоя рядом, тот дэва обратился к Благословенному строфой]:

«Владычеством что можно в мире объявить?

Что лучшим из товаров можно посчитать?

Что в мире именуется ржавым мечом?

Что в мире можно посчитать чумой?

Кто арестован, коль он что-то забирает?

Кто мил другим, коль что-то забирает он?

В ком мудрецы всегда находят радость,

Когда он возвращается всё вновь и вновь?»

[Благословенный]:

«Власть – вот является владычеством что в мире.

Женщину можно лучшим из товаров посчитать^{70}.

Любая злоба в мире – это ржавый меч.

И в мире всех воров можно сравнить с чумой.

И вора арестовывают, коль он что-то забирает,

Но забирает коль аскет – тогда другим он мил.

Мудрец в отшельниках радость всегда находит,

Когда он возвращается всё вновь и вновь».

[Стоя рядом, тот дэва обратился к Благословенному строфой]:

«Что отдавать не должен тот, кто любит лишь добро?

Что смертный никогда не должен оставлять?

Что должен отпустить, когда во благо это,

Но отпускать не должен, если зло это несёт?»

[Благословенный]:

«Себя не должен человек сдавать,

Себя не должно ему оставлять.

Благую речь отдать он должен,

Но речь не ту, которая плохая».

[Стоя рядом, тот дэва обратился к Благословенному строфой]:

«Что сохранить может провизию в дорогу?

Что же является обителью богатства?

Что всюду [в мире] увлекает человека?

И что в миру отбросить столь непросто?

Чем существа пленятся [в этом мире],

Подобно птицам, пойманным в ловушку?»

[Благословенный]:

«Вера – вот сохраняет что провизию в дорогу.

Удача же является обителью богатства.

Желание всюду увлекает человека.

Желание же столь отбросить в мире трудно.

Желанием же существа пленятся,

Подобно птицам, пойманным в ловушку».

[Стоя рядом, тот дэва обратился к Благословенному строфой]:

«Каков источник света в этом мире?

Кто в этом мире обозначен пробуждённым?

Кто [сослуживец] тех, живёт работой кто?

И каково же его направление движения?

Что же питает вялого, активного,

Подобно матери, что кормит собственного сына?

И существа, живут что на земле –

Чем же поддерживают они жизнь свою?»

[Благословенный]:

«Мудрость – источник света в этом мире.

Осознанность – вот в мире пробуждённый.

Домашний скот – вот [сослуживец] тех, живёт работой кто.

А борозда – то направление его движения.

Как вялого, так и активного питает дождь,

Подобно матери, что кормит собственного сына.

И существа, живут что на земле,

Дождём поддерживают жизнь свою».

[Стоя рядом, тот дэва обратился к Благословенному строфой]:

«Кто в этом мире соблюдает мир?

От расточительства далёк чей образ жизни?

Кто в мире понял полностью желание?

Кто наслаждается свободой беспрерывной?

Кого родители и братья почитают?

Кто пребывает твёрдо утверждённым?

И есть ли тот, кто из простого рода,

Кого приветствует ведь даже кхаттий?»

[Благословенный]:

«Аскеты в этом мире соблюдают мир;

От расточительства далёк их образ жизни.

Отшельник понял полностью желание,

И наслаждается свободой беспрерывной.

Отшельника родители и братья почитают,

Когда он пребывает твёрдо утверждённым^{71}.

И даже если из простого рода он,

То даже кхаттии приветствуют его».