Монахи, когда обученный ученик Благородных встречается с болезненным телесным чувством, он не печалится, не горюет и не плачет. Он не рыдает, не бьёт себя в груди, не становится обезумевшим{750}. Он ощущает [только] одно чувство – телесное, но не умственное. Представьте, как если бы человека пронзили бы дротиком, но тут же вслед не пронзили бы вторым дротиком, так что этот человек ощутил бы чувство, вызванное [ударом] только одного дротика. Точно также, когда обученный ученик Благородных встречается с болезненным телесным чувством, он не печалится, не горюет и не плачет. Он не рыдает, не бьёт себя в груди, не становится обезумевшим. Он ощущает [только] одно чувство – телесное, но не умственное.
Встречаясь с этим же самым болезненным чувством, он не питает к нему отвращения. Так как он не питает отвращения к болезненному чувству, то в этой ситуации за этим не стоит скрытой склонности к отвращению в отношении болезненного чувства. Встречаясь с болезненным чувством, он не ищет наслаждения в чувственных удовольствиях. И почему? Потому что обученный ученик Благородных знает спасение от болезненного чувства, отличное от чувственного удовольствия. Поскольку он не ищет наслаждения в чувственных удовольствиях, то в этой ситуации за этим не стоит скрытой склонности к страсти в отношении приятного чувства. Он понимает в соответствии с действительностью возникновение и угасание, привлекательность, опасность и спасение в отношении этих чувств. Поскольку он понимает эти вещи, то в этой ситуации за этим не стоит скрытой склонности к невежеству в отношении ни-приятного-ни-болезненного чувства.
Если он ощущает приятное чувство, он ощущает его, отсоединившись [от него]. Если он ощущает болезненное чувство, он ощущает его, отсоединившись. Если он ощущает ни-приятное-ни-болезненное чувство, он ощущает его, отсоединившись. Таков, монахи, обученный ученик Благородных, который отсоединился от рождения, старения и смерти; который отсоединился от печали, стенания, боли, горя и отчаяния; который отсоединился от страданий, я говорю вам».
[И далее он добавил]:
«Мудрец, обученный, не ощущает
Приятного, болезненного [умственного] чувства.
В этом его великое отличие
От заурядного простолюдина.
В обученном, постигшим Дхамму,
Кто ясно видит этот мир и следующий,
Желанное не провоцирует сознания,
А к нежеланному нет отвращения [у него].
Влечения и отторжения в нём больше не найти,
Ведь погасил обоих он, конец им положил.
Познав чистейшее и беспечальное,
Преодолев существование, он понимает правильно».
Перевод с английского: SV
источник: "Samyutta Nikaya by Bodhi, p. 1266"
Однажды Благословенный пребывал в Весали в Великом Лесу в Павильоне с Остроконечной Крышей. И тогда, вечером, Благословенный вышел из затворничества и отправился в хижину для больных [монахов], где сел на подготовленное сиденье и обратился к монахам так:
«Монахи, монах во время ожидания должен пребывать осознанным и бдительным. Таково наше наставление вам. И как, монахи, монах пребывает осознанным? Вот, монахи, монах пребывает в созерцании тела в теле, [будучи] старательным, бдительным, осознанным, устранив влечение и недовольство к миру. Он пребывает в созерцании чувств в чувствах… ума в уме… феноменов в феноменах, [будучи] старательным, бдительным, осознанным, устранив влечение и недовольство к миру. Вот таким образом монах пребывает осознанным.
И каким образом, монахи, монах бдителен? Вот, монахи, когда монах идёт вперёд и возвращается, он действует с бдительностью. Когда смотрит вперёд и смотрит в сторону; когда сгибает и разгибает свои члены; когда несёт одеяние и верхнее одеяние, свою чашу; когда есть, пьёт, жуёт, распробывает; когда мочится и испражняется; когда идёт, стоит, сидит, засыпает, просыпается, разговаривает и молчит, он действует с бдительностью. Вот как монах бдителен.
Монах во время ожидания должен пребывать осознанным и бдительным. Таково наше наставление вам.
Монахи, когда монах пребывает таким образом, [будучи] осознанным, бдительным, прилежным, старательным и решительным, то, если в нём возникает приятное чувство, он понимает так: «Вот во мне возникло приятное чувство. Оно обусловлено, а не необусловлено. Обусловлено чем? Обусловлено этим самым телом. Но это тело непостоянно, обусловлено, возникло зависимо. Поэтому, когда приятное чувство возникло в зависимости от тела, которое непостоянно, обусловлено, возникло зависимо – то как может оно, [то есть, чувство], быть постоянным?» Он пребывает в созерцании непостоянства в теле и [непостоянства] в приятном чувстве, он пребывает в созерцании угасания, в созерцании исчезновения, в созерцании прекращения, в созерцании оставления. По мере того, как он пребывает так, скрытая склонность к страсти в отношении этого тела и в отношении приятного чувства в нём отбрасывается.
