Моня пришел в себя, еще не понимая, где он проснулся. Это огромная, затянутая паутиной пещера со слабо светящимся на стенах мхом. Где-то рядом шумит громко вода, а тело лежит в коконе среди множества порубленных на куски мохнатых и многолапых существ из хитина. К счастью, они все мертвы.
Прислушавшись, Моня не заметил ничего угрожающего и осторожно пошевелился. С облегчением, понял, что может высунуть из кулька руку. Тот местами был порван и даже частично разрезан, словно кто-то начал и не успел довести до конца.
Паутина подсохла, став мягкой и плотной. В ней тело выглядело личинкой шелкопряда после метаморфозы, где превратилась не в бабочку, а почему-то в «Моню». Он вспомнил имя, а за ним подтянулось и всё остальное – Юля, палата и «полет среди звезд».
Теперь начала проявляться и память сирены, хоть и кусками. Им было трудно поверить. Инь без него деградировала в кровососущее чудище, потеряв память и человечность. Или это была уже Сири? Понять пока трудно.
Кровожадная русалочья бытность, грибы и тентакли, – казались неправдоподобным и немыслимым сюром, который возможен только в бреду. Скорее всего, это пригрезилось из-за действия яда. Чертов паук всё же цапнул его.
К тому же у него сейчас нормальное женское тело с ногами, грудью и всем остальным. Если допустить, что Инь почему-то ввалилась в «режим кровососа», то куда делся хвост?
Ответ нашелся, как только Моня вылез из кокона и вытряс из него чешую – серебристую, с голубоватым отливом, словно кусочки разбитого зеркала, отражавшие свет. Сердце пропустило удар, а дыхание сбилось – тверже доказательства попросту нет.
Моня поднес одну из чешуек ближе к лицу, чтобы разглядеть ее лучше. Она была гладкой, холодной, с тонкими прожилками, и пахла чем-то сырым и землистым. А под ней сухие и белые нити, которые легко стереть пальцем.
По спине пробежал холодок. Моня сглотнул, в горле встал ком.
Значит, правда и всё остальное. Инь поимело чудовище, и споры прорастают внутри. Он помнил, как плыл в подземной реке, как больно кололо песчинками жабры, как упруго и сладко скользили щупальца, растягивая и наполняя…
Задохнувшись от ужаса и отвращения, Моня торопливо себя осмотрел, надеясь, что улики не будут столь очевидны. Но на пальце обнаружилась слизь, а во рту мерзкий привкус. У «златокудрого» были тентакли. Или у тех, кто пришел после него.
И черт бы с ними, но вдруг…
Моня боялся даже думать об этом. Проблемы решают по степени их актуальности, а страшней не виделось уже ничего, поэтому следующий час посвятил гигиене. Вернувшись к реке, он яростно выполаскивал застывшую холодцом икру, которой нафаршировали, как праздничную утку к обеду.
Похоже, Сири угораздило попасть сюда в брачный сезон местной нечисти – грибов, осьминогов и черт еще знает кого. Лишь бы не залетела от них. В его мире подобное скрещивание почти невозможно, но в Сансаре монстры появляются именно так. Сирену использовали, как инкубатор, а потом, как живые консервы для головастиков, когда те родятся. Останки подъедят и заселят грибы, чтоы ничего не пропало.
Славно они там спелись друг с другом. Но почему тогда отпустили, дав спокойно уйти?
Обратная метаморфоза и его возвращение простым совпадением быть просто не может. Это всё спрововоцировал Мара: Юля вернула из комы в Сансару, сирена коснулась меча – расставил фигуры и декорации, срежиссировав сцену.
Значит, Инь заняла его место в больнице? Или они снова вместе, как до «красного дома»? Вдвоем или даже втроем?
Прислушавшись к себе, Моня не нашел в уме каких-либо следов, доказывающих или опровергающих вывод. Если так, то та русалочья сущность живет теперь в нем. Он помнил ее холодный взгляд, кровожадность и силу. Вероятно, Инь еще не окуклилась в Сири, но к этому уже очень близка.
Но где тогда Роби? Он же вызвал ее?
Моня потратил несколько часов, тщательно обыска поле боя. Заглядывал под каждый камень и в каждую щель. Разворошил груду порубленных монстров, прощупал все трупы и коконы, надеясь найти в ком-то меч. Поборов себя, зашел даже в реку, чтобы осмотреть каменистое дно, но всё было тщетно. Тентакли добавились к уже имевшимся фобиям, и страх их увидеть погнал из воды.
С Роби что-то случилось, сама собой бы она не исчезла. Могла, конечно, погибнуть, но тогда остался бы меч. Паукам, грибам, осьминогам он как бы не нужен. Его взяли те, кто знает о нем, а русалкой в кулечке уже не прельстились.
Рассудив, что сидеть и ждать Роби уже бесполезно, Моня решил поискать ее сам. Сам Мара бы взять меч не рискнул, иначе сделал бы это давно. Видимо, кто-то пришел от него. Пока недалеко утащили, их еще можно найти.
Во время поисков Моня заметил единственный провал у стены. Там оказался короткий тоннель, а за ним новый зал. В нем было сыро, но тоже совсем не темно. Свет исходил из спинок мокриц, что гроздьями висели повсюду. Сонмы тараканищ на сводах сонно ползли, закручиваясь в мерцающий огоньками узор.
