Нономия встал, прошелся по садику перед верандой, потом обернулся и сказал:
– А перевод и в самом деле удачный.
Сансиро невольно следил за Нономией – за его манерой держаться, за направлением его взгляда.
Минэко сходила на кухню, принесла свежего чаю и, подойдя к краю веранды, протянула чашку Нономии:
– Пожалуйста! – затем села и спросила: – Как здоровье Ёсико-сан?
– Да она, можно сказать, уже здорова, – ответил Нономия, принимаясь за чай, и повернулся к Хироте. – Знаете, сенсей, мы, кажется, напрасно переезжали в Окубо, только время и силы потратили, придется, наверно, снова переселяться в этот район.
– Почему?
– Сестре не нравится ходить в школу через поле Тояма. К тому же по вечерам она скучает, когда я допоздна засиживаюсь в лаборатории. Пока, правда, еще сносно – мать живет с нами. Но скоро она возвращается в деревню. А служанка – такая же трусиха, как сестра… Вот морока, – не то в шутку, не то всерьез вздохнул Нономия и обратился к Минэко: – Не желаете ли, Сатоми-сан, завести себе компаньона?
– Охотно.
– А кого именно, Сохати-сан или Ёсико-сан?
– Это все равно.
Один только Сансиро не участвовал в разговоре.
– Что же все-таки вы намерены предпринять? – очень серьезно спросил Хирота.
– Если пристрою сестру – останусь в Окубо. Не то придется переезжать. Я уж подумываю, не поместить ли ее в школьный пансион, а самому жить поблизости, чтобы мы могли часто видеться – ведь она еще ребенок.
– Тогда лучше всего у Сатоми-сан, – снова подал голос Ёдзиро.
Пропустив его слова мимо ушей, Хирота сказал:
– Можно бы и у меня на втором этаже, но куда деть Сасаки?
– Пожалуйста, сенсей, пусть на втором этаже будет Сасаки, – попросил сам за себя Ёдзиро.
– Ну, как-нибудь устроимся, – сказал, смеясь, Нономия. – Ёсико только что ростом велика, а так совсем еще глупенькая. Все просит сводить ее на выставку цветочных кукол в Дангодзаке.
– Вот и сводили бы, – сказала Минэко. – Я бы сама с удовольствием посмотрела.
– Давайте вместе пойдем.
– Непременно. И Огава-сан тоже.
– Разумеется.
– И Сасаки-сан.
– Нет уж, увольте. Я лучше в кино схожу.
– Искуснейшая вещь – эти цветочные куклы, – заметил Хирота. – Нигде в мире, пожалуй, нет ничего подобного. И сделано это руками человека – вот что главное. Будь это люди, а не куклы, никто не пошел бы на них смотреть в Дангодзаке. Ведь их можно увидеть в любом доме.
– Весьма характерный для сенсея взгляд, – прокомментировал Ёдзиро.
– В бытность мою студентом, – сказал Нономия, – меня тоже нередко ошарашивали на лекциях такими суждениями.
– Сенсей, пошли бы и вы с нами на выставку, – попросила Минэко. Хирота ничего не ответил. Все засмеялись.
– Загляните кто-нибудь сюда на минутку, – донесся из кухни голос старухи служанки.
– Я сейчас! – сразу вскочил Ёдзиро, в то время как Сансиро даже не двинулся с места.
– Пожалуй, мне пора, – поднялся Нономия.
– Уже уходите? – спросила Минэко. – Так быстро?
– На днях отдам то, что у вас взял, потерпите немного, – обратился Хирота к Нономии.
– Не беспокойтесь, – уже уходя, отозвался Нономия. Не успел он скрыться за калиткой, как Минэко, словно что-то вспомнив, вдруг сказала: «Да, кстати…» – быстро надела гэта, снятые ею у входа в дом, догнала Нономию, и они о чем-то заговорили.
За все это время Сансиро не проронил почти ни слова.
Буйно разросшиеся, в рост человека, кусты хаги, ярко освещенные солнцем, бросали вокруг черные тени, которые ползли по земле и не то исчезали в глубине сада, не то поднимались кверху, прячась в густой листве. Росший возле рукомойника барбарис тоже был выше обычного. Наклонившись друг к другу, стояли три тоненьких деревца, прикрывая своей листвой окно уборной.
Между кустарником и барбарисом виднелась веранда, уходившая в сторону от барбариса и прятавшаяся в тени кустарника. В дальнем ее углу сидела Ёсико.
Войдя в ворота, Сансиро остановился прямо у кустарника. Ёсико сошла с веранды и стала на плоский камень. Сансиро с удивлением отметил про себя, что девушка очень высокая.
– Входите, пожалуйста, – сказала Ёсико таким тоном, словно ждала Сансиро. Сансиро сразу же вспомнил свой визит в клинику. – Садитесь, – пригласила Ёсико, когда Сансиро подошел к веранде. И Сансиро, как был, в ботинках, послушно сел. Ёсико принесла дзабутон. – Садитесь сюда!
Сансиро молча повиновался. С той минуты, как он вошел в ворота, он еще не произнес ни слова. Обращаясь к Сансиро, девушка, нимало не заботясь о том, отвечает он или нет, продолжала говорить. И Сансиро казалось, что перед ним наивная простосердечная маленькая королева. Его долг – выполнять каждое ее повеление. Незачем рассыпаться перед нею в любезностях. Гораздо лучше быть ее немым рабом и делать, что она велит. Малейшая лесть может все испортить. Его достоинство ни капли не пострадает от того, что Ёсико обращается с ним как с ребенком. Ведь она сама еще дитя. Сансиро не мог бы сказать, зачем он сюда пришел.
– Нономия-сан еще не вернулся?
– Нет, он обычно допоздна занимается в университете.
Сансиро это было хорошо известно. Просто он не знал, о чем говорить. Вдруг он заметил на веранде коробку с красками и начатую акварель.
