В балагане по левую сторону, куда они вошли, находились куклы, изображавшие сцену кровной мести братьев Сога[40]. Все – и Горо, и Дзюро, и Ёритомо[41] —были в одеждах из хризантем разных оттенков. Лица, руки и ноги были искусно вырезаны из дерева. В другой сцене кукла представляла девушку, корчившуюся в судорогах, на которую падали снежинки. Ее кимоно тоже было сделано из цветов и листьев хризантем, с таким искусством плотно и ровно сплетенных друг с другом, что казалось – это не цветы, а настоящая ткань.
Ёсико с интересом все разглядывала. Хирота и Нономия вели нескончаемую беседу. В тот момент, когда они обсуждали способы выращивания хризантем или еще что-то в этом роде, Сансиро был оттеснен от них другими посетителями и оказался несколько позади. Минэко давно ушла вперед. Посетители в большинстве своем были жителями торговых кварталов. Лишь очень немногие с виду казались людьми образованными. Минэко оглянулась и, вытянув шею, поискала глазами Нономию. Тот, просунув руку под бамбуковый барьер, показывал на хризантемы и что-то с жаром объяснял Хироте. Минэко отвернулась и, подталкиваемая посетителями, быстро пошла к выходу. Расталкивая толпу, Сансиро бросился за девушкой. Наконец он поравнялся с нею.
– Сатоми-сан!
Держась рукой за бамбуковую загородку, Минэко слегка повернула голову и молча взглянула на Сансиро. За загородкой был изображен водопад Ёронотаки[42]. У водопада сидел на корточках какой-то круглолицый малый с топориком за поясом и тыквой-горлянкой в руках. Но Сансиро ничего этого не видел, он смотрел на Минэко.
– Что-нибудь случилось с вами? – вырвалось у него.
Минэко по-прежнему не отвечала. Ее черные глаза с затаенной грустью смотрели на Сансиро. В этом взгляде Сансиро уловил какое-то особое выражение. В нем сквозила усталость души, упадок сил, жалоба, близкая к страданию. И Сансиро забыл, что ждет ответа Минэко, забыл обо всем на свете.
– Уйдемте отсюда, – попросила Минэко.
Следя за тем, как устало опускает девушка веки, Сансиро все больше проникался мыслью, что должен увести ее отсюда. Когда же решение это созрело, девушка вдруг резко повернулась и пошла к выходу. Сансиро последовал за нею.
Выйдя наружу, они оказались рядом, и Минэко потупилась, поднеся руку ко лбу. Вокруг бурлил людской поток. Сансиро наклонился к девушке:
– Что-нибудь случились?
Минэко стала пробираться сквозь толпу в сторону Янаки. Но, пройдя с полквартала, остановилась.
– Где мы находимся?
– Отсюда можно выйти к Тэннодзи, в Янаку. А если домой, то надо повернуть в противоположную сторону.
– Так… Мне что-то нездоровится.
Сансиро стоял в раздумье, мучимый собственной беспомощностью.
– Нет ли поблизости более спокойного места? – спросила девушка.
Сансиро хорошо помнил, что на границе районов Янака и Сэндаги есть речушка, которая течет по низине прямо на север. Если идти вдоль берега, то выйдешь в поле, оставив город справа. Сансиро не раз бродил по тем местам. Сейчас Минэко стояла возле каменного моста, у поворота речки из Янаки в соседний район Нэдзу.
– Вы сможете пройти еще хоть квартал? – спросил Сансиро.
– Смогу.
Они перешли по каменному мосту на другой берег реки и, свернув влево, прошли немного не то по аллее, не то по тропинке, ведущей к какому-то дому. Чуть ли не у самых ворот дома через речушку был переброшен деревянный мост. Они вернулись по мосту на противоположную сторону, некоторое время поднимались вверх вдоль кромки берега, где было совсем пустынно, и, наконец, вышли в поле.
Среди тихой осенней природы Сансиро почувствовал себя непринужденнее.
– Как вы себя чувствуете? Наверно, голова болит? Это, пожалуй, оттого, что там было полно народу. И люди, далеко не все достойные. Вас никто не обидел?
Девушка молчала. Затем, оторвав взгляд от реки, посмотрела на Сансиро. Этот взгляд, уверенный и гордый, немного успокоил юношу.
– Спасибо. Мне гораздо лучше.
– Отдохнем немного?
– Да.
– Сможете еще чуть-чуть пройти?
– Да.
– Здесь грязно. А дальше есть место, вполне подходящее для отдыха.
– Да.
Метров через сто показался еще мостик – кое-как переброшенные через речку старые, узенькие доски. Сансиро быстро перешел на другую сторону. Минэко последовала за ним. Глядя на нее, Сансиро думал о том, как легко ступает девушка по шатким мосткам – как по земле. Легко и в то же время уверенно, без тени жеманства, так часто свойственного женщинам. Он даже не подал ей руку, чтобы помочь, – это было бы лишним.
Прямо перед ними в некотором отдалении виднелись соломенные кровли, под кровлями во всю ширину дома что-то ярко краснело. Подойдя ближе, молодые люди увидели, что это сушится красный перец.
– Красиво! – произнесла Минэко, усаживаясь прямо на траву. Трава росла вдоль берега довольно узкой полосой и сейчас уже не зеленела, как в разгар лета. Минэко, видно, совсем не думала о том, что может испачкать свое элегантное кимоно.
– Пройдемте еще немного? – спросил Сансиро.
– Пожалуй, не стоит, благодарю вас.
– Вам все еще нездоровится?
– Я очень устала.
