Пришлось и Сансиро сесть на траву. Он сел поодаль, чуть ли не на метр от Минэко. С приходом осени речка сильно обмелела, и на выступившем из воды камне устроилась трясогузка. Вдруг Сансиро заметил, что вода мутнеет. Осмотрелся и увидел неподалеку крестьянина, который мыл редьку. Взгляд Минэко был устремлен в даль, туда, где простирались за рекой поля, окаймленные рощей, а над рощей медленно меняло оттенки небо.
Синева становилась все прозрачнее, готовая исчезнуть совсем. Наползавшие на нее облака рассеивались и уплывали. Потом все небо затянуло тонкой желтой пеленой, и уже нельзя было отличить синеву от облаков.
– Как помутнело небо! – произнесла Минэко.
Сансиро оторвал взгляд от реки и посмотрел вверх. Такое небо он видел не впервые. Но чтобы о небе говорили «помутнело» – он еще ни разу не слышал. Однако, поразмыслив, он решил, что небо и в самом деле помутнело, точнее не скажешь. Сансиро еще не придумал, что ответить, как Минэко добавила:
– И тяжелым стало, словно мраморным. – Девушка, сощурившись, смотрела вверх. Затем очень спокойно взглянула на Сансиро. – Правда, оно кажется мраморным?
Сансиро только и мог ответить:
– Да, действительно кажется.
Девушка умолкла. Тогда, помолчав несколько мгновений, заговорил Сансиро:
– Когда созерцаешь такое небо, на душе и тяжело и легко.
– Отчего же? – спросила Минэко.
Вместо ответа Сансиро сказал:
– И еще кажется, будто небо спит и видит сны.
– Оно будто движется и в то же время совсем неподвижно. – Минэко снова устремила взор в далекое небо.
Время от времени до них доносились голоса зазывал, приглашающих посетить балаганы с куклами.
– Как громко они кричат!
– Неужели они так с утра до вечера? Просто удивительно, – произнес Сансиро и тут вспомнил о Хироте, Нономии и Ёсико, оставшихся на выставке.
– Это их профессия. Как у того нищего возле статуи богини милосердия.
– А место у них подходящее, – пошутил Сансиро, что редко с ним случалось, и засмеялся. Уж очень забавными показались ему слова Хироты о нищем.
– Хирота-сенсей часто говорит подобные вещи, – сказала Минэко очень тихо, словно самой себе, и, вдруг оживившись, добавила уже совсем другим тоном: – Место, где мы сейчас с вами сидим, вполне годится для нищих. – На этот раз рассмеялась девушка.
– Верно подметил Нономия-сан, сколько ни сиди здесь, никого не дождешься.
– Вот и хорошо, не правда ли? – быстро произнесла Минэко и тотчас же пояснила свою мысль: – Ведь мы нищие, которые не нуждаются в подаянии.
В это время они заметили, что к ним кто-то приближается. Это был мужчина с усами; в европейском костюме, примерно одних лет с Хиротой. Он, видимо, вышел из-за дома, где сушился перец, и перешел на эту сторону речки. Поравнявшись с молодыми людьми, он резко повернулся и с нескрываемой злобой в упор посмотрел на них. Сансиро стало не по себе. Он заерзал на месте и, провожая незнакомца взглядом, вдруг спохватился:
– Хирота-сенсей и Нономия-сан нас, наверно, ищут!
– Ну что вы, – невозмутимо промолвила Минэко, – ничего страшного. Мы просто заблудившиеся взрослые дети.
– Именно поэтому они нас, наверно, и ищут, – стоял на своем Сансиро, на что Минэко еще более холодно возразила:
– Это как раз очень полезно людям, которые стремятся избежать ответственности.
– Кому же именно? Хироте-сенсею?
Минэко не отвечала.
– Нономии-сан?
Минэко продолжала хранить молчание.
– Вам лучше? Тогда, может быть, пойдем потихоньку обратно?
Сансиро приподнялся было, но Минэко взглядом заставила его сесть. В этот миг он смутно ощутил, какая лежит пропасть между ним и этой девушкой. От нее ничего не скроешь, она видит его насквозь. Это странным образом оскорбляло Сансиро.
– Заблудившиеся взрослые дети, – продолжая глядеть на Сансиро, повторила девушка. Сансиро промолчал. – Вы знаете, как по-английски «заблудившийся ребенок»?
Вопрос был для Сансиро настолько неожиданным, что он не смог ответить ни да, ни нет.
– Сказать?
– Да, пожалуйста.
– Stray sheep[43]. Вам ясен смысл?
Сансиро растерялся. С ним это часто случалось. Потом, когда растерянность проходила и мысль становилась ясной, он досадовал на себя, что в том или ином случае не ответил так или не поступил этак. Зная за собой эту особенность, Сансиро, однако, не был настолько легкомысленным, чтобы, не раздумывая, отвечать на любой вопрос. В то же время он понимал, что своим молчанием производит неблагоприятное впечатление.
Сансиро знал, что значит stray sheep. Однако смысл, вложенный в эти слова девушкой, он не мог постичь. И он с молчаливым недоумением смотрел на Минэко.
– Я кажусь вам дерзкой? – вдруг, точно оправдываясь, очень серьезно спросила Минэко. До сих пор девушка представлялась Сансиро как бы окутанной туманом, и ему хотелось, чтобы этот туман рассеялся. Однако сейчас, когда в неожиданных словах девушки ему открылась ее душа, он почувствовал легкое разочарование. Пусть бы лучше оставалась такой, как была: то ясной, то туманной, словно небо, раскинувшееся над ними. Но этого не вернешь, не исправишь никакими словами, как ни старайся.
