– Это я его сейчас придумал. Может, и вы один из таких сверхэгоистов? Гм… Утверждать не берусь, но возможно… Вот Ёдзиро – классический пример. В своем роде и Сатоми тоже. Кстати, вы ее знаете. И младшая сестра Нономии – правда, в очень своеобразной форме, но это тем более забавно. В прежние времена выставлять напоказ свою сущность мог позволить себе разве только владетельный князь или глава семейства, ныне же у всех права равные, и поэтому каждому хочется показать себя полностью. Впрочем, я не вижу в этом ничего плохого. Вообразите, стоит ведро. Снимете крышку – а там отбросы. Стоит только сорвать с человека прекрасную оболочку – под ней окажется неприглядная сущность сверхэгоиста. Это общеизвестно. Так не лучше ли прекрасную оболочку заменить некрашеным деревом? И дешево, и без хлопот. Простота и безыскусственность – все на виду. Однако все хорошо в меру. Чрезмерная простота тяготит. Зайдя чересчур далеко, сверхэгоисты начинают тяготиться друг другом, и, когда это чувство, постепенно усиливаясь, достигает предела, возрождается альтруизм. Альтруизм тоже постепенно сводится только к форме и изживает себя. На смену ему опять приходит эгоизм, и так без конца. Это, пожалуй, помогает нам двигаться вперед. Взгляните на Англию. Там с давних пор эти два принципа преотлично уживаются друг с другом. Вот почему англичане и стоят на месте. Нет у них ни Ибсена, ни Ницше. Бедняги! Они как будто вполне довольны собой, но ведь со стороны видно, что они закоснели и постепенно превращаются в окаменелость.
С восхищением слушая Хироту, Сансиро в то же время был несколько удивлен тем, что разговор принял столь неожиданный оборот.
– О чем, собственно, мы говорили? – вдруг спохватился Хирота.
– О женитьбе.
– О женитьбе?
– Да, вы советовали мне слушаться мать…
– А, да, да. Непременно слушайтесь мать, – сказал Хирота таким тоном, словно обращался к ребенку, и ласково улыбнулся. Но Сансиро не рассердился, даже не обиделся.
– Допустим, мы сверхэгоисты. Но вы говорите, что люди вашего поколения были лицемерами. В чем же это выражалось?
– Вам нравится, когда с вами любезны?
– В общем, нравится.
– Всегда? А мне нет. Напротив. Чрезмерная любезность бывает очень неприятна.
– Что вы имеете в виду?
– Любезность неискреннюю, чисто формальную.
– А такая бывает?
– Когда вас поздравляют с Новым годом, у вас на самом деле появляется праздничное настроение?
– Да в общем-то…
– Думаю, что нет. Нельзя верить субъектам, которые заявляют, что животики со смеху надорвали или, там, покатились со смеху, потому что ни один из них не смеется искренне. То же самое и с любезностью. Любезность по обязанности – это нечто вроде моего преподавания. Ведь служу я в колледже ради заработка, а у учащихся это наверняка не вызывает симпатии. Вот Ёдзиро совсем другое дело. Он заправила среди сверхэгоистов, хлопот с ним не оберешься, озорник, подчас не знаешь, что с ним делать. Но такие, как он, простодушны и добры, есть в них что-то милое. Возьмите, к примеру, стремление американцев к деньгам. Деньги для них – самоцель, и они не скрывают этого. Нет ничего честнее таких стремлений. И нет ничего прекраснее честности. Нас же воспитывали чересчур строго, поэтому столько в нас неискренности и фальши.
Сансиро не так уж трудно было следить за ходом мыслей Хироты. Но сейчас его занимали не столько общие рассуждения, сколько частный вопрос. Прежде всего ему хотелось знать, насколько искренна одна его знакомая. Он снова мысленно представил себе манеру Минэко держаться и никак не мог решить, лукавит она или не лукавит. А может, он слишком туп, чтобы понять ее?
– Да, вот еще что… – хмыкнул Хирота. – В нашем, двадцатом, веке вошла в моду одна весьма странная вещь, эдакий хитрый выверт: альтруизм, основанный на эгоизме. Вам не встречались люди с такими принципами?
– С какими именно?
– Ну, скажем, из лицемерия откровенно показывать свою неприглядную сущность. Что, не совсем понятно? Вероятно, я не очень хорошо объясняю. Раньше лицемеры заботились главным образом о том, чтобы о них, упаси бог, не подумали плохо. Нынче же нарочно лицемерят открыто, и если человеку от их лицемерия становится не по себе – цель достигнута. Такого рода честность – отличительная черта сверхэгоиста. И движут им как будто самые благие намерения. Словом, что называется, един в двух лицах. В последнее время иные господа просто мастерски пользуются этим приемом. Когда представитель цивилизованной расы с весьма тонкой нервной организацией стремится стать сверхэгоистом да еще хочет сделать это с особым изяществом, лучшего способа не придумаешь. Пустить кровь, чтобы убить человека, считается варварством, и этот метод постепенно выходит из моды.
