«К несчастью, – писала мать, – ты с детства робкий и нерешительный. Такие всегда в убытке, а на экзаменах уж и не знаю, как им трудно! Вот, к примеру, Окицу Така-сан, до чего способный к наукам, преподает в средней школе, а как идет на экзамен, чтоб прибавку получить, дрожит весь, толком ничего сказать не может – так ему, бедняге, до сих пор и не повысили жалованья. Говорят, он приятеля своего попросил, бакалавра медицины, что ли, приготовить ему пилюли, чтоб дрожь унять, принял лекарство перед экзаменом – все равно не помогло. Ты, конечно, не дрожишь, но все же сходи к доктору, пусть даст лекарство для смелости».
Что за чепуха, подумал Сансиро. Но эта чепуха явилась для него великим утешением. Какая добрая у него мать! В этот вечер Сансиро чуть не до часу ночи писал письмо и между прочим упомянул о том, что в Токио ничего интересного нет.
Как-то дождливым вечером, часов в девять, к Сансиро вдруг явился Ёдзиро и сказал, что он в крайне затруднительном положении. Вид у него и в самом деле был скверный, даже нездоровый. Сансиро подумал, что он просто вымок под холодным осенним дождем, но, когда Ёдзиро сел, понял, что тот чем-то расстроен. Странно было видеть Ёдзиро таким унылым. На вопрос Сансиро: «Что-нибудь стряслось?» – Ёдзиро ответил, заморгав круглыми, как у оленя, глазами:
– Понимаешь, деньги потерял. Хоть в петлю лезь!
Ёдзиро нервно курил, выпуская из носа дым струйку за струйкой. Сансиро стал расспрашивать, что за деньги, где потерял. Ёдзиро помолчал, а потом стал все подробно рассказывать.
Потерял он чужие двадцать иен. В прошлом году у Хироты-сенсея не хватило денег, чтобы внести задаток за дом, который он собирался снять, и недостающую сумму – трехмесячную плату – он попросил взаймы у Нономии. Нономия-сан дал ему деньги, присланные отцом из деревни на покупку скрипки для Ёсико. Нономия, конечно, мог бы и подождать с долгом, но тогда неизвестно, сколько времени Ёсико будет без скрипки. Ведь скрипку ей так и не купили, потому что Хирота-сенсей никак не мог вернуть долг, из жалованья не выкроишь, а подработать – не такой он человек. Но совсем недавно он получил наконец шестьдесят иен за то, что летом проверял экзаменационные работы абитуриентов колледжа. И тотчас передал нужную сумму Ёдзиро, попросив вернуть Нономии долг.
– Эти деньги я и потерял, – сказал Ёдзиро, – так что вдвойне стыдно. – Вид у него и в самом деле был очень смущенный.
– Где ж ты их потерял? – спросил Сансиро.
– Не потерял! – воскликнул Ёдзиро. – На скачках проиграл.
Сансиро опешил, так все это было нелепо, – он даже не стал упрекать друга. Ёдзиро и без того был подавлен. Его словно подменили. От прежней жизнерадостности не осталось и следа. Сансиро было жаль приятеля, и в то же время ему стало смешно. Он рассмеялся. Вслед за ним рассмеялся и Ёдзиро.
– Ладно, – сказал он, – как-нибудь выкручусь.
– Профессор еще не знает?
– Пока нет.
– А Нономия-сан?
– Разумеется, нет.
– Ты когда взял эти деньги?
– В начале месяца, сегодня ровно две недели.
– А на скачках когда был?
– На другой день, после того как получил деньги.
– И до сих пор ничего не предпринимал?
– Да нет, как же, бегал, хлопотал, но ничего не вышло. Теперь придется ждать до конца месяца.
– На что-нибудь рассчитываешь?
– Может, получу в «Бунгэй дзихё».
Сансиро выдвинул ящик стола, взял письмо, которое накануне получил от матери, и сказал:
– Я дам тебе денег, в этом месяце мне раньше прислали.
Ёдзиро сразу приободрился и сказал уже своим обычным насмешливым тоном:
– Спасибо тебе, дорогой Огава-кун.
В одиннадцатом часу, несмотря на дождь, они отправились в закусочную, ту самую, где подают лапшу из гречневой муки. Именно в тот вечер Сансиро почувствовал вкус к саке. Они весело провели время. Платил Ёдзиро. Не в его правилах было угощаться на чужой счет.
Шло время, а Ёдзиро все не возвращал денег. Сансиро, человек честный и аккуратный, беспокоился, что ему нечем будет уплатить за квартиру. Правда, хозяйка его не торопила, но незаметно подошел конец месяца, оставалось всего каких-нибудь два дня. Просить об отсрочке Сансиро в голову не приходило. Он хотя и не был до конца уверен, что Ёдзиро в ближайшее время отдаст деньги, но все же надеялся, что из дружеского расположения он раздобудет эти двадцать иен и не подведет Сансиро. Хирота-сенсей как-то сказал, что Ёдзиро мечется по жизни, словно мелкая речушка меж камней, – чувство долга ему неведомо. Но, может быть, это не так?
Выглянув на улицу из окна второго этажа, Сансиро вдруг заметил быстро шагавшего Ёдзиро.
– Эй, ты дома? – крикнул Ёдзиро, задрав голову.
– Ага, – ответил Сансиро и отошел от окна. Ёдзиро взбежал вверх по лестнице.
– Небось ждешь, беспокоишься, за квартиру платить надо, я ведь тебя знаю, вот и бегал, чтобы раздобыть денег.
– Получил гонорар в «Бунгэй дзихё»?
– Гонорар? Гонорар я давно получил.
– Ты же сам на днях сказал, что получишь в конце месяца.
– Неужели? Ты, наверно, не так понял. Мне там ни гроша не причитается.
– Забавно! Но ты именно так говорил.
