Сансиро сразу вспомнил о тех двадцати иенах. Но сейчас это не показалось ему смешным. Ёдзиро предложил зайти в какой-нибудь ресторанчик на Гиндзе, полакомиться жареной рыбой в тесте. Деньги есть, сказал он. Удивительный человек, этот Ёдзиро! Сансиро, обычно покладистый, на этот раз отказался. И они с Ёдзиро пошли прогуляться. На обратном пути зашли в кондитерскую, и Ёдзиро купил целую груду пирожков с бобовым джемом и каштанами. «Отнесу сенсею», – сказал он и, нагруженный кульками, ушел.
Весь вечер Сансиро думал о Ёдзиро. Может быть, он сам станет таким же, если будет долго жить в Токио? Потом он представил себе, как пойдет к Сатоми занимать деньги. Его радовала возможность встречи с Минэко, хотя просить взаймы не так уж приятно. Ни разу в жизни Сансиро не занимал денег, да еще у девушки. Девушка всегда от кого-нибудь зависит, пусть даже и располагает средствами. Если он возьмет деньги так, чтобы ее брат не знал, могут быть неприятности, не только у него, но и у Минэко. Правда, Минэко не такая девушка, чтобы допустить неприятности, она, конечно, заранее все устроила. Во всяком случае, прежде всего надо с нею встретиться. Удобно будет – он попросит взаймы, неудобно – воздержится, напишет домой, чтоб прислали, и тогда уплатит за квартиру. Все и обойдется.
На этом Сансиро поставил точку и попробовал мысленно представить себе Минэко, ее лицо, шею, руки, кимоно, оби. Не один десяток вариантов предстоящей встречи нарисовал себе Сансиро – как отнесется девушка к его приходу, что скажет. Стоило ему договориться с кем-нибудь о встрече, ни о чем другом он уже думать не мог, все старался представить себе, как будет держаться партнер. Сам он к встрече никогда не готовился, о чем после жалел, поскольку имел обыкновение анализировать каждое свое слово, каждый поступок.
Как он будет держаться завтра с Минэко, этого он себе даже представить не мог. С некоторых пор Сансиро все чаще приходилось сомневаться в Минэко. Но что пользы от сомнений? До сих пор у него не было случая встретиться с девушкой с глазу на глаз и поговорить. С одного раза ничего не выяснишь. Но какая-то определенность необходима, иначе Сансиро не успокоится. Завтрашняя встреча даст ему, по крайней мере, возможность вынести самому себе приговор. Он увидит, как будет вести себя Минэко. Нынче вечером девушка не шла у него из головы. Но сколько он ни думал, картина получалась для него весьма благоприятная. Зато действительность была неумолима. Бывает же так, что на великолепно выполненной фотографии изображено что-либо малопривлекательное. Но фотография на то и фотография, чтобы точно воспроизводить реальность. И все же в подобных случаях сам снимок и то, что на нем изображено, являют собой дисгармонию.
Вдруг Сансиро осенила радостная мысль. Минэко не отдала Ёдзиро деньги, которые согласилась одолжить. Возможно, он и в самом деле не заслуживает доверия. Однако не исключено, что были на то еще другие причины. Именно они и внушают Сансиро надежду. Кроме того, сам факт, что Минэко согласилась одолжить деньги, говорит о ее добром к нему отношении. А ее желание вручить их ему лично… Тут Сансиро спохватился, что чересчур далеко зашел в своих мечтах, подумал: «А может, она посмеяться надо мной хочет?» – и почувствовал, что краснеет. Зачем бы ей понадобилось над ним насмехаться, на этот вопрос Сансиро вряд ли смог бы ответить или сказал бы, что она вообще насмешница. Он ни за что не воспринял бы ее насмешки как наказание, ведь она сама дала ему право быть самонадеянным.
На следующий день Сансиро повезло: не было послеобеденных занятий – не пришли преподаватели. Возвращаться домой ему не хотелось, и он отправился прямо к Минэко. По пути зашел подкрепиться. Сансиро не раз проходил мимо дома Минэко, но никогда у нее не был. На воротах под черепичным навесом висела табличка: «Сатоми Кёскэ». И, проходя мимо, Сансиро пытался представить себе, что за человек этот Сатоми Кёскэ – он ни разу его не видел…
Ворота оказались запертыми, и Сансиро вошел через калитку. От калитки до дома было ближе, чем он себе представлял. Сансиро пошел по дорожке, выложенной через неравные промежутки прямоугольниками гранита, которая привела его к красивой решетчатой двери. На звонок вышла служанка. «Минэко-сан дома?» – спросил Сансиро и сразу смутился оттого, что пришел в чужой дом да еще в гости к девушке. Служанка держалась почтительно и весьма строго. Она скрылась в глубине дома, но вскоре снова появилась и, вежливо кланяясь, сказала: «Пожалуйста». Сансиро последовал за служанкой и оказался в гостиной европейского типа, с тяжелыми занавесями на окнах, довольно мрачной.
– Будьте добры, подождите немного… – опять очень вежливо сказала служанка и ушла. Было тихо. Сансиро сел напротив небольшого камина, над которым висело продолговатое зеркало с подсвечниками по обеим сторонам. Немного посидев, Сансиро встал, погляделся в зеркало и опять сел.
