Где-то в доме заиграла и смолкла скрипка. Словно ветер откуда-то принес ее звуки и тотчас унес. Сансиро испытал легкое разочарование – ему очень хотелось, чтобы поиграли еще немного, и, прислонившись к мягкой кожаной спинке кресла, он стал внимательно прислушиваться. Но через какую-то минуту Сансиро уже забыл о скрипке и принялся разглядывать зеркало с подсвечниками. Они еще больше подчеркивали европейский стиль комнаты. Снова зазвучала скрипка – несколько высоких, потом несколько низких нот, и снова смолкла. Сансиро был совершенно не знаком с европейской музыкой, но то, что он сейчас услышал, конечно, не было какой-то мелодией, даже частью ее. Просто небрежно провели смычком по струнам. Однако эти звуки удивительно гармонировали с настроением Сансиро. Как будто внезапно на него упало с неба несколько шальных градинок.
Сансиро, рассеянно смотревший в окно, перевел взгляд на зеркало и увидел там Минэко – она незаметно вошла в комнату. Служанка, оказывается, не закрыла дверь. Отодвинув портьеру, Минэко смотрела в зеркало на Сансиро и улыбалась.
– Рада видеть вас, – услыхал Сансиро у себя за спиной и, обернувшись, встретился с девушкой взглядом. Минэко слегка поклонилась, отчего волосы широкой волной упали ей на лоб. Это было дружеское, отнюдь не церемонное приветствие. Сансиро же привстал и отвесил ей низкий поклон. Минэко, будто не заметив этого, прошла к зеркалу и села напротив Сансиро.
– Наконец-то пожаловали, – сказала она все тем же приветливым тоном. На Минэко было нарядное атласное кимоно. Она, видимо, переодевалась и потому так долго не выходила в гостиную. Девушка молчала, но так и искрилась улыбкой, смеялись даже глаза. Весь облик Минэко вызывал в Сансиро сладкое томление. Под устремленным на него взглядом Сансиро заговорил с лихорадочной поспешностью:
– Сасаки…
– Он у вас был? – спросила Минэко, сверкнув своими ослепительно белыми зубами. Подсвечники по обеим сторонам зеркала как раз стояли у нее за спиной, на каминной доске. Впрочем, Сансиро сомневался, подсвечники ли это – такой они были удивительной формы. Сквозь плотные занавеси солнце, наверно, никогда не проникало в комнату. К тому же погода стояла пасмурная.
– Да, Сасаки был у меня, – ответил Сансиро на вопрос Минэко.
– Что же он вам сказал?
– Чтобы я пошел к вам.
– В самом деле? Только поэтому вы и пришли? – лукаво спросила Минэко.
– Да, – в замешательстве ответил Сансиро и добавил: – Да, именно поэтому.
Девушка согнала улыбку с лица, легким движением поднялась со стула, подошла к окну и стала смотреть на улицу.
– Пасмурный день. Наверно, холодно?
– Нет, удивительно тепло. И безветренно.
– В самом деле? – Минэко вернулась на прежнее место.
– Сасаки говорил… деньги… – начал Сансиро.
– Я знаю, – прервала его Минэко. – Как же это они потерялись?
– Их проиграли на скачках.
– Угораздило же, – сказала Минэко, однако лицо ее не выразило ни малейшего возмущения. Напротив, на нем играла улыбка. Немного помолчав, Минэко сказала: – Какие нехорошие люди!
Сансиро промолчал.
– Угадать на скачках еще труднее, чем прочесть в чужом сердце. Но вы с вашей беспечностью не пытаетесь даже прочесть в таком сердце, которое перед вами словно на ладони.
– Так ведь не я покупал билеты на скачки.
– Не вы? Кто же тогда?
– Сасаки.
Девушка неожиданно рассмеялась. Сансиро тоже стало смешно.
– Выходит, деньги нужны не вам. Забавно!
– Нужны-то они как раз мне!
– В самом деле?
– Ну да!
– Странно!
– Могу и не занимать!
– Отчего же? Вам это неприятно?
– Да нет, просто нехорошо брать деньги без ведома вашего брата.
– Почему же без ведома? Брат знает.
– Знает? Тогда можно… Впрочем, не надо. Я напишу домой, и мне пришлют примерно через неделю.
– Ну, если вас это тяготит… Принуждать… – уже другим, холодным тоном произнесла Минэко. Сансиро показалось, будто между ними легла пропасть. Напрасно он отказался от денег. Но теперь уже поздно жалеть. Минэко с отсутствующим видом рассматривала подсвечники. Сансиро не знал, как загладить неловкость. Девушка продолжала держаться отчужденно. Потом подошла к окну и спросила: – Дождя, пожалуй, не будет, как по-вашему?
– Пожалуй, не будет, – в тон ей ответил Сансиро.
– В таком случае я выйду прогуляться, – сказала девушка. Но для Сансиро эти слова прозвучали как «вы можете идти». Значит, не для него надела она свое сверкающее кимоно. Сансиро поднялся.
– Ну, я пойду.
Минэко проводила его до прихожей и, когда он надевал ботинки, сказала:
– Я провожу вас немного. Не возражаете?
– Как вам угодно, – ответил Сансиро, завязывая шнурки. Девушка подошла и шепнула ему на ухо:
– Вы рассердились?
Тут прибежала служанка проводить гостя.
