– И все на десять иен? – удивилась Ёсико. Угроза нотации, судя по всему, миновала. Еще немного поболтали, и Нономия вернулся к прежней теме.
– Знаете, ваша матушка просит выяснить обстоятельства и лишь в том случае, если я не найду в этом деле ничего неподобающего, передать вам деньги. Она просит обо всем подробно ей сообщить и приносит извинения за доставленные хлопоты. Как видите, я в затруднительном положении: деньги отдал, а обстоятельств не выяснил… Значит, это правда, что вы одолжили деньги Сасаки?
Сансиро понял, что Нономия все узнал от Ёсико, а та, в свою очередь, от Минэко. Странно только, что ни брат, ни сестра не заметили, как эти деньги совершили круг. И он как ни в чем не бывало ответил:
– Да, правда.
– Сасаки сказал, что поиздержался, купив билеты на скачки?
– Да.
Ёсико снова расхохоталась.
– Так и напишу вашей матушке. Только впредь таких денег лучше в долг не давайте.
Сансиро сказал, что не будет, и стал прощаться. Ёсико тоже собралась уходить.
– Куда же ты? Ведь нам еще надо поговорить, – остановил ее брат.
– Не обязательно!
– Обязательно!
– Вовсе нет! Я все равно ничего не знаю.
Нономия молча смотрел на сестру. А она продолжала:
– Право же, что толку спрашивать, выйду я или не выйду за человека, о котором представления не имею? Как я могу сказать, по душе он мне или нет?
Только сейчас Сансиро понял смысл этого «все равно ничего не знаю» и поспешил уйти, оставив Нономию с сестрой. Через тихий малоосвещенный проулок Сансиро вышел на улицу, повернул на север, и в лицо ему пахнуло ветром, налетавшим порывами с той стороны, где был его дом. «Сквозь этот ветер, – вдруг подумал Сансиро, – Нономия-сан проводит свою сестру к Минэко».
Сансиро поднялся к себе на второй этаж, сел и стал слушать, как шумит ветер. Его шум почему-то всякий раз напоминал Сансиро о судьбе, и когда от ветра громко хлопали ставни, ему хотелось сжаться в комок. Он не считал себя сильной натурой и сейчас подумал о том, что его жизнью со времени приезда в Токио, в общем-то, распоряжается Ёдзиро и при этом нередко над ним подшучивает, хотя и по-дружески. Вполне вероятно, что и в дальнейшем ничего не изменится и этот милый озорник Ёдзиро будет влиять на его судьбу. Но, пожалуй, еще сильнее влияние ветра, который шумит и шумит, не переставая.
Сансиро положил присланные матерью деньги под подушку и лег спать. Эти тридцать иен тоже шутка судьбы. Еще неизвестно, какую они сыграют роль в дальнейшем. Он должен вернуть эти деньги Минэко, они встретятся, и тогда непременно налетит порыв ветра-судьбы. «Пусть он будет как можно сильнее, этот порыв!»
С этой мыслью Сансиро уснул крепким здоровым сном. Ничто не могло ему помешать. Разбудили Сансиро звуки пожарного колокола. Он услыхал громкие голоса. Это был уже второй пожар со времени его приезда в Токио. Сансиро накинул поверх пижамы хаори и открыл окно. Ветер утих. Двухэтажный дом напротив чернел на фоне багрово-красного неба.
Поеживаясь от холода, Сансиро вглядывался в это красное небо и вдруг отчетливо представил себе собственную судьбу тоже окрашенной в красный цвет и множество мечущихся в этой судьбе людей. Потом он залез под теплое одеяло и сразу обо всем забыл.
Утром он проснулся как обычно, надел форму, взял тетради и пошел в университет, не забыв положить в карман тридцать иен. Расписание, к несчастью, было неудачным. До трех часов шли занятия. А после трех наверняка вернется из школы Ёсико. Да и Кёскэ, брат Минэко, может оказаться дома. Как-то неловко при них отдавать деньги.
– Ну что, – спросил Ёдзиро, – получил вчера головомойку?
– Да нет, обошлось.
– Так я и думал. Нономия-сан – человек с понятием, – изрек Ёдзиро, куда-то исчез и лишь через два часа снова появился на лекции.
– С Хиротой-сенсеем вроде бы все в порядке, – заявил он и на вопрос Сансиро, как у сенсея дела, ответил: – Можешь не беспокоиться. Расскажу как-нибудь на досуге. Кстати, сенсей тобою интересовался, спрашивал, почему не заходишь. Ты навещай его время от времени, это наша обязанность, ведь он одинок и скучает. Купи чего-нибудь да сходи. – С этими словами Ёдзиро снова исчез. А на следующей лекции опять появился. Среди лекции его, видимо, вдруг осенило, и он написал на клочке бумаги коротко, как в телеграмме: «Деньги получил?»
Сансиро хотел написать ответ, но тут заметил, что на него смотрит преподаватель. Сансиро скомкал записку, бросил под ноги, а Ёдзиро ответил лишь после лекции:
– Деньги получил, они при мне.
– Ага, это хорошо! Собираешься вернуть долг?
– Разумеется.
– Пожалуй, ты прав. Верни поскорее.
– Думаю сегодня.
– Гм, но она будет дома только к вечеру.
– Куда-нибудь ушла?
– Конечно, каждый день ходит позировать. Наверно, портрет почти готов.
– К Харагути-сан?
– Ага.
Сансиро узнал у Ёдзиро адрес Харагути.
