– Ты спросишь почему? – продолжал тот. – Сравни юношу и девушку лет двадцати. Юноша во всем ей уступает. И она его ни во что не ставит. Кому же охота идти замуж за человека, которого презираешь. Правда, таким образом девушки рассуждают редко. Если они будут считать, что в мире нет им равных, придется жить в одиночестве. Такое часто случается с богатыми невестами. Они, правда, выходят замуж по собственной воле, но потом всю жизнь презирают своих мужей. Минэко-сан куда выше их. Она не выйдет за человека, которого не сможет уважать как мужа. Претендент на ее руку должен с этим считаться. Так что ни ты, ни я в мужья ей не годимся.
Теперь Сансиро попал в одну компанию с Ёдзиро. Однако он упорно молчал.
– Разумеется, мы с тобою обладаем куда большими достоинствами, кто бы что о нас ни думал. Но Минэко сможет их оценить не раньше, чем лет через пять-шесть. Но разве станет она ждать так долго. Стало быть, это пустой номер.
Ёдзиро почувствовал, что совсем не к месту употребил это выражение, и смущенно засмеялся.
– Что говорить, через несколько лет в Японии появятся девушки более высокого класса. Ведь женщины в избытке. Поэтому не стоит из-за них хворать и валяться с температурой… Мир велик, и причин для беспокойства нет. Говоря по правде, у меня масса возможностей, но все до того надоело, что пришлось сказать, будто по служебным делам еду в командировку в Нагасаки.
– Это ты о чем?
– О чем? О моей девушке.
Сансиро удивился.
– Поверь, к таким девушкам тебе и близко подходить не случалось. А я отказался, заявил, что еду в Нагасаки проводить опыты с бактериями и на какое-то время нам придется расстаться. И вдруг она говорит, что придет проводить и принесет яблоки, у меня аж душа в пятки ушла.
Не переставая удивляться, Сансиро спросил:
– Что же будет?
– Понятия не имею. Наверно, ждет меня на станции с яблоками.
– Какой же ты толстокожий! Разве можно так поступать!
– Знаю, что нельзя, и ее жаль, а сделать ничего не могу. Жизнь заставляет. По правде говоря, она с самого начала считала меня студентом медицинского факультета.
– Зачем же без нужды лгать?
– Тут, видишь ли, есть особые обстоятельства. Однажды я даже попал в весьма щекотливое положение, когда она заболела и попросила ее осмотреть.
Сансиро это показалось забавным.
– Я посмотрел язык, постучал по груди, словом, врал что-то. Но когда она попросила разрешения прийти ко мне на осмотр в больницу, тут уж я совсем скис.
Сансиро расхохотался.
– Таких случаев сколько угодно, – продолжал Ёдзиро, – и, пожалуй, лучше всего сохранять спокойствие.
Неизвестно, что имел в виду Ёдзиро, но Сансиро развеселился.
Наконец Ёдзиро заговорил о том, какие странные вещи происходят на свете. Оказывается, предложение сделано и Ёсико, и Минэко. Это бы еще ладно. Но жених, говорят, один и тот же. Вот что странно.
Сансиро показалось, что Ёдзиро решил над ним посмеяться. Правда, он собственными ушами слышал разговор о замужестве Ёсико. Но, может быть, он ослышался и речь шла о Минэко? Впрочем, разговор о замужестве Минэко совсем не походил на выдумку. Сансиро очень хотелось узнать все точно. И Ёдзиро обещал помочь. Он скажет Ёсико, что Сансиро болен, девушка придет его навестить, и Сансиро обо всем ее спросит. Неплохо придумано.
– Так что придется тебе пить лекарство и ждать.
– Даже если выздоровею, не встану с постели. Буду лежать и ждать.
Они посмеялись, и Ёдзиро ушел. На обратном пути Ёдзиро пригласил к другу жившего неподалеку врача.
Врач пришел вечером. Он стал щупать пульс, и тут только Сансиро заметил, что это молодой, очень вежливый мужчина. Видимо, ассистент, решил Сансиро. Через пять минут был поставлен диагноз – грипп. Врач велел вечером принять лекарство и следить, чтобы не продуло.
На следующий день Сансиро стало лучше, меньше болела голова. Когда лежишь, самочувствие совершенно нормальное. Только встать трудно – голова кружится. Пришла служанка и сказала, что в комнате очень душно. Завтракать Сансиро отказался, он лежал и смотрел в потолок. Временами дремал – давали о себе знать температура и усталость. Сансиро даже испытывал особое удовольствие от лежания в постели, когда не надо было делать над собой никаких усилий: хочешь – спи, не хочешь – так лежи. Но, конечно, потому, что болезнь легкая.
Пролежав так несколько часов кряду, Сансиро заскучал и стал ворочаться с боку на бок. День был чудесный. Солнечные лучи, проникавшие через седзи, постепенно перемещали тени. Весело чирикали воробьи. Хоть бы Ёдзиро пришел, думал Сансиро.
В этот момент служанка раздвинула седзи и доложила, что пожаловала гостья. Сансиро никак не ожидал, что Ёсико придет так скоро. Впрочем, Ёдзиро, как всегда, проявил расторопность. С постели Сансиро не поднялся, лишь впился взглядом в открытые седзи. Вскоре там показалась высокая, стройная Ёсико. Прежде чем войти, она замешкалась, видимо, несколько оробела.
– Входите, пожалуйста, – сказал, приподнявшись, Сансиро.
Ёсико закрыла седзи и села у изголовья. Небольшая комната казалась еще теснее от царившего в ней беспорядка – сегодня здесь не убирали.
– Лежите, прошу вас, – сказала Ёсико.
