— Мой мальчик, Гром… он заслуживает знать, кто его отец. Чтобы узнать, что человек, который помог привести его в этот мир, не плохой человек.
— Твой мальчик? — Дизель спросил так, как будто эта фраза его обеспокоила.
— Да, — подчеркнул я, — но в его сердце достаточно места для нас двоих. В этом нет сомнений.
Я ненавидел произносить эти слова, потому что признание того, что Гром может принять нас обоих, означало, что я, возможно, не всегда буду единственным человеком, на которого Гром равняется и которым восхищается. Эгоистично. Но я не мог побороть желание быть номером один в его жизни. Я любил его так глубоко, так безраздельно. Гром был моим сыном, независимо от того, текла в его жилах моя кровь или нет.
Рассказать о нем означает отложить в сторону свою чушь и понять, что мальчику нужны сильные мужчины, которые помогут ему вырасти и стать хорошим человеком.
— Ты любишь его.
— Да.
Дизель перевел дух.
— Это хорошо. У него должно быть это.
— Ты тоже нужен ему. — Черт. Это было трудно сказать. — Тебе нужно встретиться с ним. Приезжай в Неваду. Мой президент Грим приглашает остановиться в Перекрестке.
— Перекресток?
— Наш клуб.
Тот, что с татуировками в виде цепей, сжал плечо своего президента, как будто соглашался. Дизель быстро вздернул подбородок.
— Он в счастливом доме, верно?
— В лучшем.
— Я не запятнаю его. Он в надежных руках. Я это вижу.
— Я ценю это, — признал я.
— Хорошо. Давай сделаем это. Я приеду к нему.
— Его зовут Гром.
— Гром, — повторил Дизель, немного в замешательстве.
Да, я бы тоже так себя чувствовал, если бы только что узнал, что у меня есть сын, о котором я и не подозревал.
Президент МК Всадников Искупления протянул руку. Я встал, сжимая его руку, выражая взаимопонимание. Он понравился Жнецу. Он почувствовал жесткого, но мудрого человека, того, кому я мог бы доверять.
— Увидимся в Тонопе, Дизель.
Одиннадцать лет назад…
Я не мог дождаться, когда вернусь к Аните и Грому. Я ехал изо всех сил, добравшись до Тонопы чуть больше чем за день. Чертовски устал, я просто хотел увидеть двух людей, которых любил и по которым скучал последние три дня. Физически измотанный, но морально заряженный, я бросился вверх по лестнице, толкнув входную дверь.
— Привет! Где вы, ребята? Парень, у меня отличные новости.
Анита вышла из нашей спальни.
— ТССС. Он заснул. Поздняя ночь.
Ого. Должно быть, они не так уж сильно скучали по мне.
— Анита, — прошептал я, возможно, слишком громко, — Не злись на меня, но я кое-что сделал для маленького парня. Мои седельные сумки упали на обеденный стол, когда я двинулся в ее сторону. Нахмурившись, я заметил соленые разводы на ее щеках.
— Что за…ты плакала? — Я бросился к ней, но она подняла руки.
— О, просто наш любимый фильм.
Фильм, который они оба обожали, с несколькими грустными моментами. Я схватился за грудь.
— Ах, черт. Ты в порядке?
— Да. Мне жаль.
Моя голова опустилась, покоясь на ее голове, когда я крепко обнимал ее. Она отстранилась, вытирая круги под глазами. Я должен был обдумать этот момент, но у меня была радостная новость, которой мне не терпелось поделиться. Это заблокировало мои обычно наблюдательные чувства.
— Эй, э-э, могу я попросить тебя сходить за молоком? Я не успела купить.
— Детка, я сделал это. Я нашел его, — воскликнула я в приподнятом настроении.
— Кого?
— Его отца.
Она в шоке прикрыла рот рукой.
— Подожди…
— Ты можешь в это поверить? И он хорош, Ани. Как раз то, что нужно мальчишке.
Руки Аниты скользнули по моим плечам. Она завладела моим вниманием словами, которые я месяцами жаждал услышать от нее. Сильными словами.
— Я люблю тебя.
У меня приоткрылся рот.
— Детка.
В ее глазах заблестели слезы.
— И всегда буду.
Мой мир казался цельным и завершенным. Я втянул в себя воздух, наконец задав вопрос, который долго сдерживал. Я знал, как она сейчас ответит.
— Будешь моей старушкой?
Она плакала сквозь улыбку.
— Да.
Мой рот накрыл ее рот, скрепляя обязательство поцелуем. Один вкус. Одно прикосновение к раю… перед адом.
В голове пульсировало, когда я медленно открыл глаза, оглядывая тихую квартиру. Слишком тихо. Поморщившись, я дотронулся до затылка, почувствовав значительную воспаленную шишку.
Какого хрена?
Я медленно опустилась на колени, пытаясь сосредоточиться. Мое зрение затуманилось, и я сделал серию прерывистых вдохов. Прошла пара минут, прежде чем я смог найти в себе силы встать. Держась одной рукой за ближайшую стену, мне удалось подняться на ноги, осматривая квартиру. Чисто, как обычно, за исключением коробки хлопьев на кухонном столе и галлона молока. Гром любил хлопья.
Улыбка тронула мои губы, когда я направился на кухню, заметив, что галлон был теплым. Странно. Обычно Анита старалась убирать за Громом. Хотя малыш редко когда-нибудь забывал оставлять что-то.
Я выбросил бесполезный галлон в мусорное ведро и спрятал хлопья, позвав Ани. Ответа нет.
— Гром?
