Сантана в испуге застыла.
Круз выбежал на площадку.
— Где это?
Сантана молча указала на двери спальни Брэндона. Круз первым вошел в комнату. Брэндон лежал на ковре, уткнувшись лицом в пол, под светильником стоял стол, рядом лежал перевернутый стул.
Круз подхватил Брэндона. Тот испуганно прижимал ладони к лицу. Скобки на удивление все так же стягивали шов. Круз еле оторвал его ладони от лица.
— Что случилось, Брэндон, отвечай.
Но малыш молчал. Круз, испугавшись за ребенка, слегка потряс его.
Наконец, Брэндон открыл глаза, оглядел комнату. Его взгляд остановился на перевернутом стуле. Сантана стояла рядом, ее руки дрожали, губы нервно кривились.
— Что случилось, Брэндон? — повторил свой вопрос Круз.
Тот показал пальцем на стул и на потолок.
— Я хотел достать вот это.
Круз с удивлением смотрел на пятно света, мерцающего на потолке.
— Но это же луч света, Брэндон.
— Я хотел его достать, — ответил мальчик. Сантана, наконец‑то справилась с испугом и схватила Брэндона на руки. Круз с неохотой отдал его жене.
— Брэндон, но зачем он тебе?
— Не знаю. Все получилось как‑то само.
— Сколько раз я говорила тебе, что на стол лазить нельзя.
— Извини, мама, — прошептал Брэндон, — я сам не знаю, как это все получилось.
— Последнее время ты стал очень непослушным и видишь, что получается…
— Не надо, Сантана, — Круз положил руку на плечо жены, — все дети проходят через это. Они учатся на своих ошибках. Не надо, Брэндон уже и так достаточно наказан, посмотри, как у него разбито лицо, не нужно угрожать ему, лучше пожалей.
Сантана прижимала к себе мальчика.
— Бедный мой, — приговаривала она, гладя его по голове.
— Я уже столько раз пробовал, — прошептал Брэндон, — я много раз, когда никого не было рядом, ставил стул на стол и взбирался наверх. Но сейчас почему‑то стул ушел из‑под ног, и я упал.
Круз пристально посмотрел на Брэндона. Сантана подсказала ему.
— У него кружилась голова.
— Может, это сотрясение мозга, — предположил Круз, — но ведь доктор смотрел его.
— Брэндон, у тебя болит голова? — спросила Сантана.
— Нет, она кружится. Я почти не почувствовал боли, только испугался.
— Мы обязательно покажем тебя доктору.
— Сейчас не хочу, — заплакал Брэндон, — не хочу никаких докторов.
Он стал вырываться из рук Сантаны. Та еле удержала его.
Круз, заметив замешательство жены, вновь взял Брэндона на руки. Но тот продолжал вырываться. Он сильно уперся кулаками в плечи Круза, и мужчина почувствовал какую‑то нереальную для восьмилетнего мальчика силу. Испугавшись, он отпустил его на пол. А Брэндон уже не мог остановиться. Он колотил Круза по ногам.
— Оставьте меня! Слышите, я не хочу никакого доктора!
Внезапно Брэндон успокоился и, не дожидаясь просьб, сам улегся в постель.
— Оставьте меня, — прошептал он тихо и повернулся спиной.
Круз и Сантана молча стояли, глядя на Брэндона. Тот еще поворочался, потом задышал спокойно.
— Уснул? — прошептала Сантана.
— Вроде, да, — Круз почесал в затылке, — это и в самом деле страшно. Теперь и я боюсь за него.
— Ну что ты, Круз, почему ты говоришь такие страшные слова. С ним все хорошо, ты же сам говорил, многие дети проходят через это — это переходный возраст и ребенок не выдерживает и срывает свою злость на окружающих, на нас.
— Но это так внезапно, — ответил Круз, — я хочу обязательно показать Брэндона врачу.
— Попробуй.
— Да, теперь у меня много свободного времени. Завтра я отвезу его в клинику.
— И я пойду с вами, — сказала Сантана.
— Может, не надо. Ты будешь волноваться. А от волнения ты не сможешь сказать доктору все, что нужно.
Сантана пристально посмотрела в глаза своему мужу.
— Это все‑таки мой сын, Круз, не забывай.
— Но ведь я твой муж.
— Я знаю и всегда помню это, но ты же понимаешь, сердце матери не может довериться никому, даже если это самый близкий человек в мире.
Круз кивнул.
— Ты права, Сантана, мы поведем его к доктору вместе.
Сантана присела на край кровати. Брэндон спокойно спал, его губы беззвучно шевелились во сне. Женщина положила руку ему на лоб.
— Он такой горячий. По–моему, у него жар.
Круз присел на корточки у изголовья и приложился губами ко лбу Брэндона.
— Нет, тебе кажется. У тебя у самой холодные руки.
Он сжал ладонь Сантаны между своими руками и легонько потер их.
— Это у тебя от испуга, — пояснил Круз. Сантана приложила ладонь к щеке.
— В самом деле, никогда не думала, что от испуга могут так похолодеть руки.
— О, — воскликнул Круз, — да у тебя и нос совсем холодный.
Он потерся щекой о нос жены, та слабо улыбнулась.
Круз, Брэндон и Сантана стояли перед идеально белыми дверями с блестящей латунной табличкой «Доктор Уокер, невропатолог».
Сантана никак не решалась открыть дверь, Брэндон же был абсолютно безмятежен.
— Мне кажется, — прошептала Сантана, — что зайдя в этот кабинет, мы переступим какую‑то грань.
— Нет, Сантана, что ты. Успокойся, все будет хорошо. Мы узнаем, что наши опасения беспочвенны. Ведь правда, Брэндон, ты же совсем здоров?
Мальчик улыбнулся.
— Мне снова будут зашивать лоб?
— Нет, это совсем другой доктор, он не делает больно. Он только заглянет тебе в голову и все узнает, что там у тебя творится.
