— Я не знаю, — сказал Круз, — но, может быть, когда мальчик был в летнем лагере, он подцепил какой‑нибудь вирус? Там было много приезжих, к тому же из разных стран и, возможно, кто‑то из них был болен неизвестной в наших краях болезнью?
— Возможно, — сказал доктор, — такое тоже случается. Но я не терапевт, я невропатолог и поэтому повторяю, с неврологической точки зрения мальчик здоров.
Сантане не хотелось уходить. Ей казалось, еще несколько вопросов, и она узнает у невропатолога что‑то важное, о чем еще никто не подозревает. Ведь несколько фраз, сказанных в разное время, могут сложиться в новую мысль.
— Вы собираетесь продолжить исследование? — спросила доктор.
Круз посмотрел на жену.
— Не знаю. Есть ли в этом необходимость. Но ведь вы сами сказали — поведение у мальчика какое‑то странное.
— Да, и вряд ли это зависит от характера. Скорее всего, у него очень рассеянное внимание. Как он учится в школе?
Сантана замялась.
— Вообще‑то, он учился отлично. Но последнее время у него нервные срывы, мы говорили вам о них.
— Да, и Брэндон мне рассказал о них. Самое странное, — добавила невропатолог, — он говорит о себе словно о другом человеке, словно существует два мальчика. Один хороший, который сидел рядом со мной, и второй. Обычно дети никогда не говорят о себе с осуждением. А ваш ребенок порицал собственные поступки.
— Да, я знаю, — сказал Круз, — иногда дети выдумывают себе двойника, на которого сваливают все свои провинности. Вы думаете, у Брэндона этот случай?
— Нет, я прекрасно знаю несколько таких случаев. Но тут совершенно иное. Ему не нужно оправдание, он является сторонним наблюдателем. Может, вам и в самом деле следует провести более детальное исследование. Но это я говорю вам не как специалист, а руководствуясь чисто житейским опытом.
— Ну что ж, доктор Уокер, — сказал Круз вставая, — я думаю, Брэндон уже заждался нас. Может, вы хотели бы поговорить наедине с моей женой?
— Нет, что вы, у нас не должно быть секретов друг от друга. Если вы вновь обеспокоитесь состоянием вашего сына, я постараюсь вам помочь. Конечно, если это будет в моих силах.
Круз и Сантана вышли из кабинета. Доктор Уокер махнула рукой Брэндону, тот ответил приветливой улыбкой и пожеланием счастливо прожить день.
— Кто тебя научил такому прощанию? — поинтересовался Круз.
— Я как‑то видел в одном фильме.
— Это хорошее пожелание, — согласился Круз, — говори его почаще.
Несколько дней прошли спокойно и Сантана почти успокоилась. Ей казалось, все тревоги остались позади, рана на лбу Брэндона почти зажила, скобки сняли. Она уже не мчалась в комнату Брэндона, едва заслышав какой‑нибудь шорох. Жизнь постепенно возвращалась в нормальное русло.
Круз уже немного соскучился по службе, но не хотел в этом признаваться, он всячески пытался уверить окружающих, что отдыхать ему очень нравится.
Он купил себе новый белый костюм и специально ради этого случая вышел пройтись на кухне.
Сантана возилась на кухне, придумывая очередной шедевр кулинарного искусства. Ей хотелось удивить Круза так, чтобы он понял — лучшей женщины, чем она, нет во всей Санта–Барбаре.
Шипела поставленная на огонь емкость для тушения мяса, Сантана спешила нарезать овощи, нож мелькал у нее в руках. Она сама удивлялась, как ей удается так быстро крошить овощи.
И вдруг из гостиной раздалась громкая музыка. Сантана вздрогнула, и нож выпал из ее рук.
«Наверное, Брэндон, перепутал ручки, — подумала Сантана, — и повернул громкость на полную мощность».
Но магнитофон не стихал, наполняя весь дом музыкой. У Сантаны даже заболели уши.
«Как же он может это слушать, находясь там рядом, если здесь у меня раскалывается от грома голова?»
Сантана оставила приготовление и вышла в гостиную.
Брэндон сидел на ковре, прямо возле акустической колонки и внимательно слушал.
— Брэндон, — закричала мать, но ее голос утонул в звуках музыки.
— Брэндон! — вновь крикнула она.
Тот не обернулся. Сантана тронула его за плечо. Брэндон вздрогнул и посмотрел на нее.
— Зачем ты так громко включил музыку? — прокричала Сантана, но поняла, что он ее не слышит.
«Это все проклятая музыка», — успокоила себя Сантана и повернула ручку магнитофона. Магнитофон умолк.
— Зачем ты включил его так громко? — повторила Сантана.
Но Брэндон смотрел на нее, не понимая. «Он меня не слышит», — мелькнула догадка. Сантана боясь, что ее опасения подтвердятся, мед ленно сказала:
— Брэндон, миленький, ты меня слышишь? Мальчик мой!
Брэндон поняв, что мать обращается к нему, отрицательно покачал головой. Он был напуган и показал рукой на ухо.
— У меня там что‑то гудит.
