— А теперь слушай меня внимательно, — вновь начинал испытывать терпение Брэндона доктор, — я буду говорить вначале громко, а потом все тише и тише, а ты повторяй за мной.
И доктор Денисон принялся говорить.
— У меня очень хорошая мама.
— У меня очень хорошая мама, — повторил Брэндон.
— Я живу в прекрасном городе, — доктор Денисон сделал шаг назад.
— Я живу в прекрасном городе, — повторил мальчик.
— Меня зовут Брэндон.
Мальчик смутился. Он растерялся. А доктор улыбнулся.
— Ну хорошо, я скажу что‑нибудь другое. Мальчик Брэндон очень хорошо учится в школе.
— Мальчик Брэндон очень хорошо учится в школе, — как эхо повторил ребенок.
Но следующие слова, произнесенные доктором Денисоном, он уже не услышал. До него долетали лишь обрывки слов и, как ни напрягал он свой слух, сложить в цельную фразу не смог.
Доктор Денисон озабоченно наморщил лоб.
— Ну вот что, дружок, ты побегай пока немножко, а я должен подумать.
Брэндон, довольный тем, что от него, наконец‑то отстали, выбежал из кабинета. Доктор Денисон проводил его грустным взглядом и сел заполнять следующую страницу истории его болезни.
А Брэндон уже стоял в холле центра ребенка возле бассейна с золотыми рыбками. Они ему очень нравились. Они не требовали от него слов, не просили повторять глупые фразы. Брэндон лег животом на край бассейна и опустил руку к воде. Он коснулся поверхности воды, и одна из рыбок, решив что бросили корм, подплыла и схватила Брэндона за палец. Ее прикосновение было мягким.
— Хорошая рыбка, — мальчик хотел погладить ее по голове.
Но рыбка, вильнув длинным хвостом, лениво отплыла в сторону. Брэндон принялся подзывать ее к себе:
— Ну подплыви, рыбка. Я поглажу тебя.
Он не знал, как позвать рыбку. Как подзывают котов, собак он знал, а рыб…
«Они, наверное, тоже не слышат», — подумал Брэндон и поманил рыбку пальцем.
Та, на удивление, приблизилась к краю бассейна, и мальчик смог дотронуться до ее золотого зеркального бока.
— Осторожно, — медсестра тронула мальчика за плечо, — не надо так сильно перегибаться, иначе свалишься.
Брэндон хоть и не расслышал ее слов, но понял, о чем предупреждает его женщина. Он послушно отошел в сторону.
— Пойдем‑ка, я отведу тебя к доктору Денисону, он вновь хочет о тобой поговорить.
Когда Брэндон зашел в кабинет, доктор Денисон ждал его возле дверей.
— Я сейчас проведу тебя и покажу одну очень интересную машину.
Доктор взял мальчика за руку и повел по длинному коридору.
Наконец, они подошли к высоким двухстворчатым металлическим дверям с круглыми окнами–иллюминаторами. За ними оказался огромный зал, в центре которого стояла странная машина — огромное металлическое кольцо и кровать на колесиках.
Брэндон увидел за стеклянной перегородкой Круза и мать. Они стояли совсем рядом и напряженно смотрели на него. Брэндон помахал им рукой. Сантана слегка улыбнулась, а лицо Круза осталось таким же озабоченным.
Доктор Денисон передал Брэндона в руки медсестры, и та принялась объяснять мальчику, что от него требуется.
— Сейчас ты ляжешь на этот стол, — она показала рукой на то, что показалось Брэндону кроватью, — а к твоей голове мы присоединим датчики. Ты знаешь, что такое датчики?
Брэндон кивнул.
— Ну отлично, значит ты их не боишься. Ты будешь лежать и думать о чем угодно. Лучше всего о чем‑нибудь приятном.
Брэндон взобрался на стол и лег, вытянув руки по швам. Медсестра возилась довольно долго, присоединяя к голове повязки с датчиками. Влажное прикосновение контактов щекотало кожу Брэндона, и ему хотелось освободиться от длинных, тянущихся к мониторам проводов.
Брэндон прикрыл глаза и принялся представлять себе свой родной город, дом, школу. Мысли уносили мальчика из больницы в те места, где он не должен был беспокоиться о своей безопасности, где за него думали и рассуждали другие — мать, Круз, учительница.
Ему показалось, что если открыть глаза, то он окажется в Санта–Барбаре. Брэндон поднял веки.
— А глаза‑то не открывай, — сказала ему на ухо сестра милосердия, и Брэндон вновь послушно зажмурился.
— Лежи неподвижно, — снова услышал он женский голос возле самого уха.
Брэндон вздрогнул, ему показалось, что это голос матери, но глянуть он не посмел.
А Сантана и Круз, стоя плечом к плечу, с напряжением всматривались в темную глубину огромного зала, туда, где на столе, освещенном яркой безтеневой лампой, лежал Брэндон. До половины он был накрыт простыней, его всклокоченные волосы обхватывали узкие обручи с датчиками.
Линии на осциллографах пульсировали, и доктор Денисон с тревогой всматривался в скачущие зеленоватые зигзаги, точки на экране. Внезапно врач оторвался от мониторов и зашел в комнату, из которой наблюдали за происходящим Круз и Сантана.
— Ну что, доктор Денисон? — не выдержала мать.
Тот пожал плечами.
— На сегодня я еще не могу сказать ничего определенного.
— Неужели вы не можете нас утешить?
— Я бы хотел это сделать, — доктор Денисон не выдержал пристального взгляда Сантаны и вышел в коридор.
