— На свете существуют всякие болезни, — сказал он наконец, — те, которые часто встречаются, человечество давно научилось лечить. Существуют всяческие сыворотки, препараты, разработаны курсы лечения…
А у вашего сына болезнь очень редкая. Существуют целые группы редких болезней, которыми болеют немногие дети.
— Что это за болезни? — резко спросил Круз и подался вперед, как будто бы, если он узнает ее название, сможет что‑то изменить.
— У Брэндона болезнь относится к группе очень редких. Это лейкодистрофия или, как принято среди медиков сокращенно называть ее, ЛД.
— Поясните, пожалуйста, — абсолютно бесцветным голосом попросила Сантана.
— Это наследственная болезнь в возрасте от пяти до десяти лет. Девочки ею не болеют.
— В чем это заключается? — уже без всякой надежды в голосе спросила женщина.
— Суть болезни в обмене веществ. И нарушение обмена оказывает пагубное воздействие на мозг.
— Но существует же какой‑то метод лечения, если для болезни уже придумано название?
Доктор ушел от ответа.
— Болезнь прогрессирует очень быстро…
— Но лечение все же существует? — Круз даже привстал со стула.
— Я очень сожалею, но конец неизбежен, — наконец сумел выдавить из себя доктор Денисон.
— Неизбежен? — переспросил Круз.
— Да, мальчики умирают обычно через полгода после проявления первых симптомов заболевания.
На глазах Сантаны навернулись слезы. Она не собиралась их вытирать. Крупные слезинки катились по ее щекам. Она сидела замерев, словно превратилась в изваяние.
В кабинете воцарилось молчание. Доктор откашлялся.
— И что, не бывает исключений? — спросил Круз.
— Я очень сожалею, но на сегодняшний день лечения не существует.
— Доктор, вы не ошиблись, может диагноз не такой? — с надеждой в голосе спросила Сантана.
— У Брэндона есть все явные признаки этого заболевания. Во–первых, у него ненормальный уровень жиров в организме, — принялся объяснять доктор.
Его голос теперь звучал уверенно, он вновь стал не человеком, сочувствующим несчастным родителям, а профессионалом. Лишь только прозвучали название болезни, специальные медицинские термины, он обрел уверенность в себе и хотя не мог сказать ничего утешительного, не мог подать даже малейшей надежды, все равно объяснял принцип развития болезни. Как будто это могло облегчить страдания Брендона и залечить душевную муку Круза и Сантаны.
— Суть в том, что у Брендона слишком много длинноцепных насыщенных жиров.
Круз вытер вспотевший лоб.
— Доктор Денисон, вы говорите длинноцепные насыщенные жиры, они что, нарушают работу мозга?
— Да, — кивнул доктор, — понимаете ли, сами по себе эти жиры в организме не опасны. У здоровых людей существуют ферменты, которые расщепляют их на более короткие цепочки. Но у пораженных болезнью ЛД эти ферменты отсутствуют. И каким‑то образом, до сих пор нам еще не понятным, эти длинноцепные насыщенные жиры разжижают белое вещество мозга.
— Разжижают белое вещество мозга… — растерянно повторила Сантана, — доктор Денисон, вы бы не могли объяснить поконкретнее?
— Дело в том, миссис Кастильо, — ответил ей врач, — мы еще не до конца понимаем протекание болезни.
— Но ведь хоть что‑то известно о болезни, — вставил Круз.
— Вы знаете, что такое миелин? — неожиданно спросил доктор Денисон.
Круз пожал плечами.
— Так вот, миелин — это жировое вещество, которое изолирует нервы мозга. Это тоже самое, что изоляция на электропроводах. И без этой изоляции нервы не могут передавать импульсы. Их команды не доходят до нервных окончаний. Вот почему у Брэндона пропадает слух. Это тоже самое, что короткое замыкание в электрических системах. Все части сами по себе исправны, но между ними отсутствует связь. А длинноцепные жиры разрушают миелин, изоляция исчезает, нарушается работа мозга, нарушаются функции организма.
Доктор Денисон вновь замолчал. Он сам не понимал, зачем он так подробно рассказывает родителям о механизме болезни. Ведь это ничего не меняет.
— Но ведь где‑то же ведутся разработки по борьбе с этим недугом? Может, в других городах или странах кто‑нибудь нашел решение?
— Мы готовы поехать куда угодно, — сказал Круз, — лишь бы спасти Брэндона.
Доктор Денисон развел руками.
— Дело в том, что эту болезнь пять лет назад еще не диагностировали. Все смертельные случаи пытались объяснить другими недугами. Так что я очень сожалею, но мы не в состоянии ничем помочь. Если бы несчастье приключилось лет через пять, может найдется к тому времени какой‑то метод лечения. Но на сегодня мы бессильны.
— Но этого не может быть! — выкрикнула Сантана.
— Нам придется согласиться с этой данностью, — сказал доктор Денисон, — я говорю с вами так откровенно, потому что не хочу поселять в ваших душах ненужных иллюзий. Лучше знать все сразу.
— Нет, — Сантана качнулась на стуле, — я не могу в это поверить. Должны существовать какие‑то методы. Может быть, в других центрах, других институтах.
— Нет, — покачал головой доктор Денисон, — наш центр как раз ведущий в стране по исследованиям этого типа болезней.
— И что, вы не достигли никаких результатов? — спросил Круз.
